− Ах! – вскрикнула она.
Его палец вошел во влагалище, и ее словно ударило током. Стало ясно, что точка невозврата пройдена, и теперь предстоит до конца вживаться в роль.
− Ой, какая ты уже мокренькая! – сладострастно стонал позади нее мужчина, уже сгорая от нетерпения и торопливо снимая трусы. − Нравится тебе, похоже, как я тебя ласкаю. Да? Нравится?
− Н…нравится, − прошептала она прерывающимся голосом.
Ей это действительно все больше нравилось. В ней проснулась какая-то шлюха. Это было что-то животное, глубоко дремавшее в ней.
− Ну, тогда пора в кресло. Трусики пока до конца не снимаем. Я так больше люблю. – И, не вынимая пальца из ее влагалища, он повел ее в угол комнаты, на ходу разрывая зубами упаковку и надевая свободной рукой презерватив.
Полуспущенные трусики так и болтались на ее коленях, пока она мелкими шажками семенила в сторону кресла.
− Вставай коленями, нагнись сильнее и обопрись руками о спинку. – Она как загипнотизированная выполняла его команды, теперь она была покорной проституткой.
Снова «Ах!», и член погрузился в нее, заменяя палец. Резко, мощно, до самого упора, заставив вздрогнуть и схватить ртом воздух.
− Вот как хорошо! Да тебе самой это, похоже, нравится. Мокрая вся, течешь, − и, находясь в ней, он одобрительно пошлепал ее по попе. − Люблю, когда проститутки сами от секса тащатся. Нечасто такое встречаешь. Хорошо тебе? Хорошо, да? Хорошо? Хорошо? Хорошо?.. – он стал ритмично загонять в нее член, делая сильные, глубокие толчки.
Не прекращая трахать, он снял с нее через голову платье и, приспустив бюстгальтер, начал жадно мять грудь, он все теперь делал жадно.
Ее трусики болтались на коленях, а бюстгальтер − на поясе, видно, он любил полуодетость. Чулки же оставались на ней до самого конца.
Еще чуть-чуть, и она бы, наверное, кончила, но, вздрогнув, опять ахнула, когда он сунул ей в зад палец. Вновь резко, без предупреждения, глубоко − видно, он любил все делать сразу. Слава богу, он чем-то смазал палец, наверное, в карманах халата все было припасено.
− Доплачу за анал, не волнуйся, доплачу, − сдавленно прохрипел он сзади – видно, сам уже был на пределе, сдерживаясь. – В попку тебе хочу кончить. Очень хочу. Такая она у тебя аппетитная.
− Но… Я не… − попыталась было возразить она (они с мужем не практиковали анальный секс).
− Сказал − доплачу! – буквально рыкнул он на нее. – Ой, какая она у тебя плотная. Прелесть просто, а не попочка.
− Д…да. Я…
− Вижу, вижу, что нужно размять, – начал он покручивать внутри ее зада пальцем. – Не будет больно, не бойся. Сейчас вот так разогреем и все.
– Ай… ой, – постанывала она, но между тем давно хотела такое попробовать, и кто бы знал, что это получится именно так.
– Ну вот давай потихоньку уже и пробовать. – Выйдя из влагалища, он вынул палец из ее ануса и стал внедряться ей в зад, надавливая на сфинктер членом. – Первый раз, что ли, в попку?
– Д…да, – простонала она, дрожа. – Ос…торожно, пожалуйста.
– Надо же, как мне повезло с тобой! – довольно похлопал он ее по заду. – Такой попчик и еще не распечатан. Щас полюбим его лучшим образом. Все знаю, все умею, расслабься и все.
И, неспешно надавливая сзади, он, наконец, поборол сопротивление сфинктера; головка члена скользнула в анус.
− Ах! – вновь поперхнулась воздухом она.
− Кайф-то какой! – аж зажмурился он от удовольствия, замерев на минуту. – Сильнее расслабься. Не напрягайся, больно не будет. Расслабься, говорю, что дрожишь! Все как надо сделаю, − и, погружаясь мелкими точками все глубже и глубже, он до упора заполнил ее сзади, чуть приостановился, чтобы она привыкла, а затем начал трахать ее в попку. Сжав зубы, она стонала от сладкой боли, но терпела, ей следовало теперь во всем уступать «клиенту», коли она взялась за такую роль.
***
Эта ночь ей запомнилась навсегда. Оказавшись ненасытно изобретательным, вошедший во вкус «клиент» бесцеремонно вытворял с ней то, о чем они и не помышляли с мужем.
Она и сама все сильнее заводилась от своей «грязной» роли и, «торгуясь» по ходу, разрешала ему как угодно извращаться, чувствуя себя развратной и циничной шлюхой, готовой на все ради денег. «Доплату» он складывал прямо на край кровати, и стопка денег постепенно росла. Все походило на сумасшедше призовую игру, и, как ни странно, ее такое подогревало, снимая последние тормоза.