– Ну да! – ей даже смешно стало от вида его вытянувшейся физиономии. – Посмотрим щас, имеет ли смысл держать тут тебя или нет, – ехидничая, она выкатила из-за стола рабочее кресло и уселась, словно в цирке, ожидая представления. – Давай, демонстрируй свой прибор!
– В…вы серьезно? – опешил он, не веря своим ушам и надеясь, что она шутит.
– Конечно, серьезно! Вынимай, давай. Надо же взглянуть на твой рабочий инструмент, коли ты им, в основном, трудишься, – развалилась она в кресле с циничной улыбочкой. Дамой она была без комплексов, а вставить этому гандону следовало так, чтобы надолго запомнил. – За что я тебе тут зарплату плачу? Давай, давай, Казанова, не тушуйся, а то завтра же на улицу вылетишь! И я не шучу.
На самом деле, она, конечно, еле сдерживала смех, но жалкий вид этого наглеца все больше раззадоривал ее; ей было просто интересно, как он поведет себя в этой ситуации. А тот настолько растерялся и сдрейфил, что превратился в кролика перед удавом. О силе воли или достоинстве нельзя уже было и помышлять.
– Э… – приоткрыл он, было, рот.
– Ну! – грозно рыкнула она, и, потупив глаза, он приспустил штаны, хоть ему и было жутко стыдно.
Член у него оказался довольно средних размеров, а, может, просто сжался от страха, так что зрелище было, откровенно говоря, жалким, но ей такое издевательство все больше вставляло, она даже сама себе удивилась.
– Ну и чего?.. – вошла она во вкус, подтрунивая над ним. – Я-то думала, сейчас со стула свалюсь от вида твоего хобота. А тут… Ничего особенного. Просто писька какая-то и все. Думаешь, надо тебя тут за ЭТО держать? – ехидно морщась, рассматривала она его член. – Стоит он у тебя по три часа, что ли?
– У меня… язык, – чуть слышно промямлил пунцовый сотрудник, придерживая штаны.
– Что «язык»? – не поняла она.
– Языком умею хорошо работать… – смущаясь, не поднимал он глаз. – Куннилингус… очень хорошо… делаю.
– Чего?... Аха-ха-ха! – расхохоталась она, врубившись, наконец, о чем это он.
– Ну да, – вновь промямлил сотрудник. – И многим это очень нравится.
– И что?.. – успокаиваясь, вытерла она с глаз слезы. – Ради этого я должна тебя тут держать, лентяя?! Ты там кого-то лижешь, а у меня планы горят! Мне-то что твой язык?
– Давайте покажу, – и, шмыгнув носом, он стыдливо подтянул штаны.
– Да нафиг он мне нужен? – хмыкнула она.
– Ну… член же попросили показать. Вам понравится, – и он облизнул губы, достав кончиком языка аж до самого носа. Его ярко-красное длинное жало невольно бросилось ей в глаза…
– Оп-па! – невольно вырвалось у нее. – Ни-фи-га себе! А ну-ка еще раз покажи.
Сильно высунув язык, он, демонстрируя, поиграл им перед ней. Часто-часто подрагивая, извивающийся язык поражал своей длиной и упругостью. Да, именно упругость почему-то сходу обращала на себя внимание. В ней чувствовалась и сила, и выносливость одновременно, что было впечатляюще. Она вдруг осознала это, удивляясь собственному восприятию.
– Хотите потрогать? – подошел он к ней ближе и вновь высунул язык.
– Шутишь, что ли? – вновь хмыкнула она, удивившись такому предложению, но вновь невольно взглянув на это чудо.
– Да вы чуть-чуть только пальцем троньте, интересно ведь вам на самом деле, – словно почувствовав ее реакцию, он еще раз сильно высунул ярко-красный язык.
– Ну ладно, давай, – усмехнулась она, и ее рука потянулась к этому жалу, уж больно необычным был экспонат.
– Необычный, правда? И многим очень нравится мой язык, – спрятав его, пояснил сотрудник. – Он нежный, умелый, страстный, выносливый. Я знаю, как доставлять удовольствие женщинам. Вот, смотрите, как я умею делать.
И, демонстрируя свои способности, он поиграл перед ее носом своим изощренным в любовных делах инструментом. Вне всяких сомнений, это было впечатляюще!
– Нда, – очередной раз хмыкнула она, и в этот раз как-то задумчиво.
И, видно почувствовав эту перемену в ее настроении, сотрудник чуть приободрился.
– А вот дайте мне свою ладонь, – опустившись перед ней на колени, потянул он свою руку. – На минутку только дайте. Даже на несколько секунд. Покажу вам кое-что.