...Почувствовать вдруг себя стрелой, по воле чужой, летящей точно к цели. Найти, долететь, уговорить, зацепиться, задеть…
В тот день у нас все дело сорвалось, Боюсь, я не смогла быть убедительной. А ‘’Митрич’’, настоящий ‘’сыскарь’’, не мог остановиться. Искал, предлагал, перебирал варианты...
...А женщины кричат мелодично, затравленно, долго. Рожают, обычно, ночью. Нет сил слушать, нельзя не слышать.
И некуда сбежать. Куда же мы с этой подводной лодки, с большим животом, сумеем выбежать из собственного тела?
И остается только, сжимаясь, скатываясь в клубочек, спать дальше, умоляя и благодаря, кого –то, какого – то неизвестного и всемогушего.
За то, что не сегодня. За то, что очередь на пытку болью, пока еще не твоя …
Во́ды отошли ночью. ‘’Скорая’’ приехала. На общий конвейер по дороге к Боли меня повезла.
Ребенок внутри ворошился медленно. Особых болей не было. Рядом лежала и умоляла ее спасти молодая плотная женщина. Стонала и просила пятнадцать минут, двадцать минут, полчаса, час...
Сменялись и время от времени к ней подходили разные акушеры и медсестры. Выводили на разговор, посмеивались, высмеивали ее боли и страхи, шутили, веселились.
Мы стали привычкой среди их повседневной нормальной жизни, так кстати переполненной чужими страданиями. Мой будущий ребенок был милосердие ко мне.
Пока меня щадил. Я тоже лежала смирно, не убегала никуда. Привычно просчитала, еще раз проработала вариант незаметного отхода из палаты...
Мимо скучающей медсестры. И, вниз по коридору. Стать незаметной и просочиться через неглавный вход.
Затем, не стала ничего предпринимать.
Без посторонней помощи я, может быть, не выживу. А он, мой будущий ребенок, не родится…
- Тебе нужно взять направление в тот роддом, где работает этот анестезиолог, -
звучал во мне голос мужа.
- Да, мой муж, я взяла.
- Как только он появится, свяжи его по телефону со мной. Остальное не твое дело.
События приходили и уходили. Я сделала все, что было нужно. И не могла больше держаться за голос мужа в трубке сотового телефона, как за спасительную нить. И даже самой себе больше не принадлежала. Вместе с появлением того самого анестезиолога и после переговоров его и мужа, меня стали готовить к операции.
Не знаю с которого времени своей жизни я разучилась любить людей. Не стала ни обижать их, ни ненавидеть.
Просто поняла, что их дела – это навсегда не мои дела. И в жизни своей я - простой наблюдатель.
Но отпросилась перед операцией в туалет. Мне нужно было еще раз, без посторонних лиц и глаз, хотя бы из окна посмотреть на мир и небо.
Мне не хватило этого: пустого мира и постороннего неба, в котором, может быть, через какое – то время, не станет больше меня…
Выходя из туалетной кабинки увидела другую женщину, почти девушку, очень молодую, тоже беременную, на последнем сроке беременности...
Не ожидая этого от себя, попросила:
- А можно, я Вас поцелую, в щечку? - И прикоснулась сухими губами к теплой щеке, потому что мне разрешили.
С собой, на операцию Кесарева сечения, ни на что особенно не надеясь, я уносила единственное богатство, прикосновение к живому человеческому теплу, потому что без него, оказывается, выжить невозможно...
Автор приостановил выкладку новых эпизодов