- Почему?
- Бабушка Вера и дедушка Миша приглашают нас в ресторан.
- Ого! Круто! – глаза мальчика загорелись восхищением, - ты купишь мне что-то вкусное и полезное, да? Только полезное, мама, мой тренер говорит, что все эти сладкие глупости, которые так любят есть девочки, настоящие мужчины не едят. Ну, это при условии, если они хотят вырасти сильными и здоровыми.
Настя весело засмеялась, наблюдая, с каким серьёзным выражение на лице сказал все эти слова её почти что семилетний сынок.
Анастасия посмотрела в глаза Сашки, а у самой невольно на ресницах появились слезинки. Её мальчик растёт и так становится похож на своего отца.
Тот же взгляд. Такой же блеск в карих глазах и один в один цвет волос. Черты лица сына так напоминают черты лица мужчины, которого она так хотела забыть на протяжении этих лет, но так и не смогла.
За эти семь с половиной лет не прошло не то, чтобы дня, но и часа, чтобы в голове молодой женщины не возникал образ Виктора Брагина.
Не хотела думать о нём, не желала вспоминать, но проклятая память-предательница словно специально не желала забывать, жестоко рисуя перед глазами отца Саши и её единственного мужчину, которого Настя никогда не сможет забыть.
Никогда не сможет простить.
Никогда не сможет разлюбить.
Из-за которого никогда не сможет быть ни с кем другим.
Годы прошли. Боль немного утихла. Слёзы практически высохли. И дышать уже не так больно. Но девушка так и не смогла собрать воедино осколки чувств, которые разметались по всей её душе, проникли в сердце острыми кинжалами и так там и засели, раня, разрывая изнутри и причиняя боль.
Боль, о которой она никому больше не говорит. Это только её. Личное. Никому не понять и не прочувствовать её боль так, как чувствует её она. С этим ей придётся жить.
И ей есть ради кого жить. Ради Саши. Она живёт для сына.
Этот мальчик для неё стал целым миром. Собственный мир Насти крутится именно вокруг Саши.
В нём её сила.
В нём её желание неустанно двигаться вперёд.
Всё в нём одном.
- Мама, а почему ты плачешь? – Саша дотронулся пальчиками до щеки матери, осторожно смахивая слезинки.
- Я не плачу, дорогой, просто ветер соринку в глаз принёс.
- Тебе в часто в глаза попадают соринки, да, мама? - мгновенно подметил её наблюдательный сынок.
- Что уж теперь поделать, Санька. Такой уж он иногда бывает противный - ветерок-проказник. Ну же, идём, - она подбадривающе улыбнулась сыну сквозь слёзы и повела Сашу к машине. Разместила его на заднем сиденье в специальном кресле, а сама села за руль.
- Мама, я уже взрослый. Не хочу ездить в кресле, как малыш. Не буду больше в нём ездить, - сложил вредина руки на груди. Надул губы. И сдвинул домиком брови.
А у Насти снова сердце зашлось. Это маленькое хмурое личико сейчас в точности повторяло мимику Виктора Брагина.
- Ты прав. Давай я тебе бустер куплю, как у твоей подружки Даши, хочешь? А креслу мы дадим отставку!
- О! Да. Я хочу, - он улыбнулся во весь рот, удивляя Анастасию, как поразительно быстро способно меняться настроение у её маленького сокровища.
- Вот и здорово, дружочек. Я завтра в обед заскочу в магазин и куплю тебе обновку.
- Ага, - довольно улыбнулся, - только синего, темно-красного или ярко-зелёного цвета, - добавил.
- Конечно. Я же помню, что эти цвета твои самые любимые.
.
Через двадцать минут Анастасия вместе с сыном вошли в довольно дорогой ресторан. Её семья могла себе позволить по праздникам арендовать столик в заведении подобного уровня.
Увидев мамочку и Мишу, удобно разместившихся за большим столом у окна, Анастасия махнула им рукой. Приблизилась. Поцеловала в щёку обоих и после расположилась с сыном за столом рядом с ними.
= 9 =
- Теперь можно сделать заказ, - произнёс Михаил, смотря хитро на Сашу, - как день прошёл, малец?
- Как всегда. Очень хорошо. Но я не хочу больше в садик ходить. Хочу в школу. Дети моего возраста уже не ходят в садик.
- Ходят, Сашка, - Вера потрепала внука по каштановым прядям, - в школу тебе в сентябре, а летом ты ходишь в садик, потому что дома тебя не с кем оставить. Маме, мне и Мише нужно ходить на работу.