Группа покинула правое крыло здания, и буквально через пару минут они остановились перед целым рядом одинаковых черных дверей.
— Это ваши комнаты. Можете выбрать любые.
Группа молча продолжала стоять на месте.
— Долго ждать? — спокойный тон стоил капитану огромных усилий, — мне еще пароли вам выдать надо.
Первым оживился Адам: он прошел к ближайшей двери и, кивнув головой на соседнюю, жестом пригласил друга. Стараясь сохранять дистанцию, Николь выбрала комнату на противоположной стороне. Рядом заселилась Агнес.
— Ну слава Богу, разобрались, — Гарет достал из кармана небольшие конверты и протянул один Адаму. — Бери тот, что соответствует номеру твоей комнаты. Внутри указан пароль. Не потеряй, — он недоверчиво покосился на парня, — а лучше запомни.
Закончив с формальностями, капитан в последний раз осмотрел присутствующих: те топтались возле дверей с разной степенью важности и отчаяния на лицах.
— Ох и намучаюсь я еще с вами, — прошептал он себе под нос и, развернувшись туда, откуда они пришли, намеренно громко напомнил, — ворота Академии закрываются в двенадцать. У вас ровно два часа.
Мужские ботинки застучали по лестнице, и через минуту все стихло. Николь тряхнула головой — оцепенение постепенно проходило, а на его место медленно пробиралась пустота. Девушка разорвала конверт, пытаясь прочесть двоившиеся в глазах цифры. Она не обращала внимания на то, что происходило вокруг, — не видела даже Агнес, смотрящую на нее с каким-то сочувствием. Желание поскорее оказаться в отдельной комнате и разложить по полочкам то, что произошло за сегодняшний день, превышало все допустимые нормы.
— И что, мы даже не обсудим эту муть, которую вылили на наши головы?! — Адам не выдержал, со всей силы пнув дверь. Глухой стук эхом разлетелся по коридорам.
— Не сейчас. У нас не так много времени, — в голосе Агнес сквозила усталость. Девушка пыталась справиться с замком — тот отчаянно не хотел поддаваться.
Пропустив ее слова мимо ушей, Адам нахмурился, ища поддержку в лице лучшего друга. Лукас уловил ход его мыслей и, повернувшись к соседней двери, ехидно протянул:
— Ну а ты что скажешь, сладкий?
Кристофер изогнул бровь в немом вопросе.
— Конфетки такие были, «Мальтизерс», пробовал? Вкусные…, — парень растянулся в довольной улыбке. — Ну так что, сладкий, как насчет обсудить?
— Пожалуй, обойдусь, — Кристофер искал на табло последнюю цифру. — И, прости, парни не по моей части.
Дверь за ним бесшумно захлопнулась. Зрачки Риверы заметно расширились, закрывая собой темно-карие радужки. Наслаждаясь редким зрелищем, Николь подавила приступ истерического смеха, мысленно поблагодарив Кристофера за колкость.
Хотелось хохотать, но она не знала от чего: от подкола незнакомого ей парня или от осознания того, в каком бедственном положении они оказались. Кто-то умудрялся шутить, а Николь рассматривала собственные руки с тупой улыбкой на лице, не понимая, какое действие ей совершить дальше.
«Сюрреалистично, глупо, неправильно, не по-настоящему! Это все не по-настоящему!», — кричал кто-то внутри ее черепной коробки.
Всего, из чего складывался сегодняшний день, не должно было существовать. А если и должно — то явно иначе. Неужели вот так просто, обычными человеческими словами можно сообщить о военной угрозе? Рассказать об операции в двух предложениях, будто это пересказ из школьного учебника? Голос не унимался, пугая все сильнее. Сама того не замечая, Николь до посинения костяшек сжимала ручку уже давно открывшейся двери. Казалось, еще немного — и тонкие змейки вен лопнут под напором давления. Почему все вокруг виделось таким странным? Все, что она помнила из фильмов и книг, значительно разилось с настоящим — здесь терялись хрупкие нити логики и чувств.
Кисть вдруг расслабилась, отпуская из плена влажную от пота ручку — пришло осознание. Николь глупо хихикнула собственным мыслям — настолько простой оказалась истина. Никто не знал, как должно быть. Еще никогда мир не переживал новую войну на обломках жизни и грудах костей. Еще никогда на свете не появлялись одаренные. Еще никогда реальность не проживала подобный сценарий. Тогда откуда им знать, как должно быть? Все так, как есть — нелогично и спешно.
Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком — она не помнила, как заходила внутрь, но еще никогда уединение не казалось таким привлекательным. Глубоко втянув воздух, Николь ощутила… ничего. Каждая квартира, каждая комната имела свой особенный запах — но не эта. Наверное, туман, что не прекращал мелькать перед глазами, ей только виделся. Иначе дух озона давно пробрался бы в легкие.