Вопросов в головах вертелось бесчисленное множество, но едва ли кто-то из присутствующих мог на них ответить.
— Кристофер, а откуда ты знаешь о Маргарет? Клиффорд ничего такого не рассказывал, — Агнес попыталась разбавить давящую тишину.
Мальтизерс опустил взгляд на стол, пожимая плечами.
— Узнал от других одаренных, когда помогал восстанавливать город, — парень откинулся на спинку стула, возвращая себе безучастный вид. Судя по всему, ежедневный лимит слов был исчерпан.
Разговор не клеился. Тонкая нить понимания лопнула, а действовать на одном лишь интересе никто не решался. Находиться в одном зале бок о бок с другими одаренными становилось неловко — каждый думал о своем, даже если их мысли в конечном итоге сводились к одному — надвигающейся войне.
— Не знаю, как вы, но я узнал все, что мне нужно, — Адам нарушил молчание грохотом задвигаемого стула. — Думаю, на сегодня достаточно.
Возражать никто не стал.
***
За окном уже во всю хозяйничал октябрь, заставляя жителей Эстерна кутаться в теплые шарфы и длинные пальто — погода стремительно менялась. Ласковое солнце могло обернуться нескончаемым ливнем всего за четверть часа. Со дня трагедии ни один месяц не походил на свой первоначальный облик, а мир все больше тускнел: краски осени блекли, смешиваясь в единое серое пятно. Темнеть начинало непривычно рано, что превращало гостей Военной Академии в пещерных людей, окруженных сплошной каменной стеной.
Адам направлялся в душевую, напевая под нос никому не известную мелодию, — слишком позитивную для этих коридоров. Он прикрыл глаза, наслаждаясь собственным голосом, когда из-за угла на него выскочило длинное светлое пятно. Секунда промедления — и неопознанный объект растянулся бы на полу, но Адам легко ушел от столкновения, лишь слегка задев того плечом. Неловко ойкнув, незнакомец отступил на шаг и встретился с чужим грозным взглядом.
— Ой, прости-прости, я случайно. С тобой все в порядке? Не ушибся? — парнишка затараторил как заведенный, — я всегда такой неуклюжий… Слушай, а ты не знаешь, где можно найти капитана Гарета Клиффорда, мне к нему назначено? Очень бы выручил, — зеленые глаза смотрели с надеждой и неподдельным интересом, впитывая каждую эмоцию. Мальчишка смахнул светлую челку и похлопал пушистыми ресницами.
Адам нахмурился — давно он не встречал чего-то столь же нелепого. Злиться попросту не оставалось сил, да и что-то в этом блаженном лице заставляло остановиться.
— Ты этажом ошибся. Это третий, а кабинет Клиффорда на втором, — буркнул Кинг.
Парнишка радостно заулыбался.
— О, спасибо огромное, друг. Я бы тут еще полчаса блуждал.
Незнакомец протянул руку — пальцы едва коснулись плотной ткани свитера в районе плеча — и поспешил к лестнице. Кинг проводил тощее тельце презрительным взглядом, пока то не скрылось за поворотом.
«Друг?»
Адам мотнул головой, избавляясь от фантомного облика худосочного парнишки, и зашел в душевую. Ни единой живой души — только пустые однотонные шкафчики для белья. Редкие минуты уединения и спокойствия, которые можно разделить на пару с тишиной.
— Ходячее недоразумение, — все-таки фыркнул он себе под нос, уже запираясь в кабинке и поворачивая кран.
Первые горячие струи обожгли поджарое тело — капли заскользили по смуглой коже и разбились о кафель. Адам выдохнул с облегчением — долгожданное расслабление прокатилось от головы до ног. Стекла постепенно запотевали от пара, скрывая все, что происходило внутри. Парень подставил лицо под жаркий поток воды — хотелось впитать раскаленный воздух, заполнить им себя до предела. Здесь, в одиночной кабинке общественной душевой, он наконец мог почувствовать свободу от того, что нависло над ним грозовой тучей. Была ли это близящаяся война или что-то иное — он не знал. Чувство чего-то неправильного уже давно зародилось внутри, отравляя организм едким дымом. С каждым днем его становилось все больше: поначалу Адам оглядывался по сторонам, ища источник возгорания, спрашивал у друзей, но те лишь пожимали плечами. Это ощущал он один. Смог появлялся из ниоткуда, заставляя испытывать потаенное и ранее неизведанное. Сегодня же копоть добралась до самых легких — там, в зале перед Клиффордом, сажа хрустела на зубах.
Адам повернул кран в сторону отметки «hot» и, расправив плечи, впервые за долгое время искренне улыбнулся. Боль в мышцах сменилась тянущим удовольствием — напряжение испарялось вместе с конденсатом и остатками гари. В последний месяц становилось все труднее контролировать себя — мозг переставал отдавать нужные приказы телу, а то жило собственной жизнью. «Сначала мысль, потом действие», — так говорил ему отец, когда пытался наставить сына на верный путь. Полностью с этим Адам согласиться не мог, но долю благоразумности все же видел. Стараясь не подводить родителя, он из года в год следовал совету. Только врожденные импульсы, въевшиеся в его характер намертво, портили общую картину. То, что произошло на тренировке, он объяснить не мог — прокручивал в голове диалог сотни раз и ни в одном воспоминании не видел четкой картинки — перед глазами стоял морок.