— Я всерьез начинаю чувствовать себя твой мамочкой, — ухмыльнулся парень, ставя потертый рюкзак на скамейку. — Конечно, основное блюдо я тебе не наколдую, но сэндвич вполне могу, — он расстегнул молнию и вытащил из рюкзака перекус, аккуратно завернутый в фольгу.
Девушка вскинула брови.
— Да бери-бери, это твой с обеда остался, — парень впихнул серебристый сверток прямо в замерзшие руки.
Желудок начинал жалобно поскуливать, поэтому угощение было как нельзя кстати, — Николь развернула блестящую обертку и откусила поджаренный тост. Медленно прожевав первый кусочек, она глянула на Макса.
— Почему ты такой? Почему думаешь о постороннем человеке? Ведь ты знаешь меня от силы два дня... Другой бы даже и не вспомнил о чужом обеде.
Макс лишь пожал плечами, рассматривая высокие клены, росшие по периметру Академии. Редкие порывы ветра заставляли кроны деревьев еле заметно покачиваться, сбрасывая невесомые самолетики на землю.
— Привычка, — все же выдал он. — Я с детства за братом приглядываю, вот и привязалась ко мне эта забота.
— Вы же близнецы, а значит, ровесники.
— Да, но я на пару минут старше, — довольно улыбнулся парень.
Николь фыркнула, возвращая внимание хрустящему сэндвичу.
—Я не знаю, что тут сказать. Ты и сама, наверное, заметила, какой он. Его в двадцать лет конфеткой помани, он и пойдет, — покачал головой Макс. — Нет, он умный малый, даже, пожалуй, во многом сообразительней меня. Но эта слепая вера в человечество и счастье во всем мире просто убивает.
«Перерастет», — подумала девушка. — «Если не сам, так жизнь заставит».
— Стой, тебе правда двадцать? — опомнилась она, перестав жевать.
— Что, не похоже? — хмыкнул парень. — А тебе?
— Кхм… двадцать четыре. Прости, но думала, ты старше.
Макс окинул Николь смешливым взглядом.
— А так и не скажешь, что скоро тридцатка.
— Да иди ты!
Парень с довольной улыбкой почесал подбородок и откинулся назад.
Это казалось до абсурда нелепым: сидеть вот так на улице и говорить ни о чем. Последние несколько дней забрали слишком много сил. В головы закрадывались мысли о том, что вокруг нет ничего реального и все они вот-вот проснутся. Николь как обычно пойдет в офис местного СМИ на работу, с которой так и не успела уволиться. Но, судя по молчащему телефону, Академия давно позаботилась о подобных мелочах. Казалось, что вечером ее снова будут ждать любимые книги и сериалы, а рядом на газетном столике остынет чашка недопитого зеленого чая. Но это не больше, чем очередная глупая фантазия. Реальность вынуждала брать все в свои руки, действуя по наитию и надеясь на положительный результат.
— Я думаю, нам нужно научиться работать в команде, — за своими мыслями девушка не заметила, как Макс достал сигарету, закуривая. — Мы знаем, как использовать наши способности по одиночке, но этого недостаточно.
Николь дожевала сэндвич, комкая в руках оставшуюся фольгу.
— И что ты предлагаешь?
— Нужно попробовать совместить силы — так мы поймем, кому с кем проще работать. Да и живое общение никто не отменял, — он сделал первую затяжку, выпуская тонкую струйку дыма под потолок.
— Знаешь, мне Гарет то же самое сегодня сказал. Осталось только донести идею до остальных. Есть мысли?
Хейз болезненно скривился, представляя картину в красках.
— Брату я сам объясню. Неразлучникам растолкуем вместе — в одиночку у меня нервы сдадут. С девчонкой должно быть полегче… А тот парень, с которым ты тренировалась, как он вообще?
«Наглый, бесцеремонный и равнодушный».
«Спокойный, ироничный и… интересный»?
Какой из двух вариантов стоит озвучить, она не знала. Подходили оба. Ситуация с утренней тренировкой до сих пор не опускала, но и ставить жирный крест напротив фамилии Кристофера из-за одной оплошности не хотелось.
— Я не совсем понимаю его, — произнесла Николь, растягивая слова, — но, думаю, он вполне себе вменяемый. Со своими тараканами, конечно, но голова на месте.
— Хорошо. Сегодня же поговорим с остальными. Не хочется нагнетать, но времени в обрез.
— Да уж…, — это все, что девушка смогла ответить. Оба понимали, в каком положении находятся.
Солнце почти закатилось за горизонт, забрав с собой последние согревающие лучи. Несмотря на стремительно опускающийся столбик термометра, Николь не покидало желание остаться в беседке до самого утра. Кто знает, когда еще появится такая возможность? Здесь, за стенами Академии, девушка вновь почувствовала себя свободной. Там же, внутри маленькой темной комнатушки, она становилась невольной пленницей. Но на улице почти стемнело, а нарушать режим, установленный Клиффордом, никто не решался. Девушка нехотя поднялась со скамейки, поправляя примятые полы плаща. Тяжело вздохнув, Макс выкинул тлеющий окурок и, бросив усталое «пошли», покинул беседку.