— Спасибо огромное!
В комнате стихло. Парень молча протирал оставшиеся ссадины. От взгляда внимательного Клиффорда не укрылся бы ни один лишний волосок, но провоцировать его никто стремился.
— У тебя еще сзади кровь.
Кристофер оглядел отражение с головы до ног.
— Да не тут. Дай сюда, ты еще час копаться будешь.
Николь забрала ватку и подошла со спины, привставая на носочки, — бордовые мыски ботинок уперлись в белую подошву кроссовок. Придерживая макушку, она аккуратно дотронулась до ссадины на шее, стирая следы запекшейся крови. В ответ на прикосновение парень еле ощутимо дернулся, и по загривку пробежали мурашки. Взгляд Николь упал на небольшое черное пятнышко: каллиграфично выведенные буквы очерчивали бледную кожу в форме дуги-улыбки. Издалека надпись не разглядеть — тату надежно пряталась за ухом.
— Так вот, о чем говорил Адам…
Кристофер развернулся, и поток воздуха обдал ее лицо.
— Он полез туда, куда его не просили.
— Крис, никто не давал ему права оскорблять твою девушку, но избивать его было не обязательно.
Парень опустил взгляд. Руки беспорядочно зашарили по столику в поисках оставшегося рулона ваты. Нащупав белый комок, он запихнул его в упаковку, кидая в кучу к остальным лекарствам, будто сейчас это было важно. Он наводил порядок в отсутствие хаоса. Николь наблюдала за каждым судорожным движением, но ее пребывание в комнате ощущала лишь она сама. Когда вокруг не осталось ни единой мелочи, за которую можно было схватиться, Кристофер замер. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он с надломленным стоном упал на кровать и прикрыл ладонями лицо. Повисло молчание, но девушка верила, что любой неосторожный вопрос способен разбить что-то очень хрупкое и неосязаемое. Тишина обволакивала, затягивала Николь туда, куда ей не было прохода, а запах, казавшийся раньше холодным, теперь горчил. Девушка уже собралась уходить, как Кристофер вдруг прошептал:
— Лиззи не моя девушка. Так звали мою младшую сестру.
— Звали?
Он коротко кивнул, уставившись в пол. Осознание пришло сразу, и Николь мысленно отрезала себе язык.
— Прости, это не мое…
— Не нужно, — прервал ее Кристофер, — ты ничего не сказала. А вот Королю стоит замолкнуть, если он не настолько глуп.
— За него не могу ручаться. Он никогда не умел контролировать то, что вылетает из его рта.
Парень поднял вопросительный взгляд.
— Никогда?
«Черт». Делиться историей своих неудачных отношений не входило в ее планы на вечер, но было уже поздно.
— Пересекались пару раз до Академии, — Николь неоднозначно покрутила рукой в воздухе в надежде на убедительность. Однако Кристофер усмехнулся, наслаждаясь этими тщетными попытками.
— Дэвис, это, как минимум, нечестно. Я рассказал правду, — голубые глаза буравили насквозь. — Давай-давай, я жду.
Николь скривилась: отвечать не хотелось, но парень был прав — честность на честность.
— Ну, допустим, мы виделись чуть больше, чем пару раз. И, чисто теоретически, могли когда-то состоять в отношениях. Предположим, не с самым удачным финалом, — пробурчала она себе в руку.
Даже не стараясь сдержать смех, Кристофер упал лицом в подушку.
— Мог и поспокойнее отреагировать, — обиженно бросила Николь.
— Нееет, — даже через плотную ткань было слышно, как он расплылся в улыбке, — это тебе за перекись.
Впервые за день девушка ощутила его искреннюю улыбку: простую и нелепую. Такую, какую нельзя выдавить на бис. Какую создали склеивать и чинить. Какую видишь радугой после шумного ливня.
Николь устроилась рядом на кровати и откинулась на спинку. Кто бы мог подумать, что развеселить человека можно такой мелочью, как несложившиеся отношения. Хотя рассуждать о нормальности в их положении было верхом безумия…
— Нужно что-то менять. Объединяться. Не знаю, как ты, а я умирать не планировала.
Наверное, это было совсем не к месту, но она надеялась, что ее поймут без объяснений. Кристофер вынырнул на свет, взъерошивая волосы.
— Как видишь, налаживать связи у меня пока не особенно хорошо получается, — пожал плечами он.
— В каком-то смысле я тебе даже благодарна, — улыбнулась Николь, — но остальные вполне себе терпимые. Лукас, конечно, тоже не подарок, но ради спасения собственной шкуры он готов на все.
В коридоре хлопнула дверь, а затем шелковый женский голос защебетал что-то о примирении. Тот, что с нотками стали, твердил о собственной правоте, а приторно-медовый поддакивал, распевая уже привычное ему «слааадкий». Когда компания разбрелась по комнатам, Николь поняла, что попросту оттягивает время своего одиночества. Разговор давно исчерпал себя, Кристофер оставался здесь, но, судя по взгляду, его мысли давно летали за пределами комнаты.