Выбрав большой стол у окна, компания приземлились на кресла, пододвигая к себе меню. Уткнувшись в разноцветную брошюрку, они выбрали по несколько коктейлей и символических закусок. Заказ принялись ждать в тишине — даже музыка, игравшая на фоне, будто снизила децибелы. Николь мысленно сравнила их встречу с плохим свиданием. Очень плохим.
— Мы так и будем молчать? Я в курсе, что вы бы все деньги мира отдали за то, чтобы оказаться здесь другой компанией, но выбирать не приходится, — Макс сделал первую попытку.
Адам поморщился, отстукивая пальцами по столу.
— Вечер только начался, а ты мне уже настроение портишь. Сперва я выпью, а потом уже наши дружеские беседы и все остальное. А то на трезвую голову разговаривать с вами не самое приятное дело.
Если бы не заранее обговоренный план — ответ Николь не заставил бы себя ждать. Но сейчас она закатила глаза и откинулась на спинку стула, фантазируя о жестокой расправе.
Когда заказ оказался на столе, группа, успевшая соскучиться по любимым блюдам, приступила к ужину. Время тянулось слишком медленно, да и выпитые коктейли не возымели никакого эффекта.
— Сладкий, а ты чего не пьешь? За здоровье переживаешь или компания не по душе?
Кристофер пожал плечами.
— Я пью только крепкое.
В глазах Лукаса блеснул азарт. Он махнул рукой в сторону зала, и долговязый парень с усталым видом тут же оказался рядом.
— Официант! Нам бутылку бурбона. На ваш вкус.
О чеке не думал никто — они проживали минуты свободы так, как велела душа или глупый бессмысленный запал. Каждый выбирал свое.
— Ну и зачем? — вздохнула Агнес, когда официант скрылся из вида. В ее планы на вечер не входило бессознательное возвращение в Академию по одним лишь воспоминаниям.
— Как зачем? Мы отдыхать собрались или что? — Адам по-хозяйски хлопнул девушку по плечу, что та вздрогнула. — Не кисни, все будет отлично.
Литровую бутылку «The last survivor» принесли уже через пару минут: терпкое пойло отдавало травами и сырой древесиной, а с этикетки смотрел босой воин с обломанным мечом в руках и гримасой болезненной решимости. Очередное искаженное представление Марка Уэстерна о цене и без того шаткого мира.
Адам разлил алкоголь по бокалам, отправляя их на центр стола. Выпили не чокаясь. Символический глоток послужил вступительным аккордом вечерней симфонии: сиденья вмиг стали мягче, музыка громче, а лица товарищей по команде все меньше напоминали о Военной Академии.
— Ну вот теперь можем и поговорить, — Адам откинулся на спинку дивана и стер каплю виски с покрасневших губ.
Макс и Николь переглянулись: неосторожной поступью зверь сам шел к расставленным сетям. Второго шанса могло не подвернуться, и Хейз поспешил прочистить горло:
— Все понимают, в каком положении мы находимся, поэтому попрошу меня выслушать. Многие из нас заочно знакомы, ни для кого это не секрет. Я не прошу вас становиться друзьями, и сам к вам в душу не лезу, но то дерьмо, которое происходит сейчас, пора прекращать — на взаимной ненависти мы далеко не уедем. Я прошу лишь об одном: оставьте все свои обиды в прошлом, иначе будущего может не наступить ни для кого из нас.
За столом повисла глупая тишина. Розовый свет на фоне мерцал, делая напряжение осязаемым.
— Ну ты и сопли развел, конечно, — отозвался Лукас, скользя пальцами по бокалу.
Макс разочарованно выдохнул.
— Ой, да никто ни к кому ненависти не питает, не драматизируй, — снова оживился Адам, — а вообще, в чем-то ты прав. Не все из нас смогут справиться поодиночке, если будет такая необходимость.
За столом послышался чей-то смешок — себя парень в список беспомощных явно не включал.
— Предлагаю начать все с чистого лица, — предложила Агнес, — если у кого-то есть вопросы к любому из нас, можете задавать их прямо сейчас.
Николь мысленно усмехнулась — в последнюю встречу никто не спешил давать ей внятные ответы, оставив одну в лабиринте из собственных догадок. А вопросов было достаточно. Но ни один не стоил хрупкого перемирия, имевшего шанс перерасти в спасительный союз. Слишком много времени утекло, слишком многое изменилось, а ворошить прошлое не хотелось — проще было оставить все так, как есть. Глупо бередить и без того с трудом зажившие раны ради дружеских отношений, которые уже не вернуть.
— У меня вопросов нет, — ровным тоном отчеканила Николь и отвернулась к окну.
Серые пейзажи навевали тоску. Вечер должен был стать глотком свежего воздуха, но все шло наперекосяк. А за стеклом жизнь текла в прежнем ритме — это коробило больше всего. Сколько человек существуют, даже не подозревая о приближающейся войне? Чей день по-прежнему начинается с подъема на работу и заканчивается кружкой чая за журнальным столиком?