По стеклу забарабанили первые капли — на небе не было видно ни единой тучи, лишь непроглядная серость окутывала город, погружая в вечную спячку.
— Аналогично, — отмахнулся Лукас, разливая вторую порцию бурбона. Адам лишь кивнул, отказываясь от любых претензий.
Макс глянул на Николь — та с безразличным видом скользила пальцами по стакану, прислонив голову к запотевшему окну.
— Тогда выпьем за команду, — парень привстал с места, потянувшись к середине стола. Остальные повторили за Хейзом и, чокнувшись с каждым по очереди, осушили бокалы.
Время приближалось к девяти, посетители начинали постепенно подтягиваться. По ногам прошел сквозняк — входная дверь пропустила порыв промозглого воздуха, и на пороге возникла шумная компания. Они горланили наперебой, размещаясь за соседним столиком. Лицо одного из парней показалось Николь смутно знакомым: тонкие сахарные черты, омраченные хитрым взглядом исподлобья, и липкие, зачесанные волосинка к волосинке пшеничные пряди. Девушка развернулась обратно к окну и накинула на плечи плащ — отчего-то стало холодно. Бутылка бурбона на столе почти опустела. Алкоголь ударил в голову: колкие комментарии сменились двусмысленными шутками, и напряжение сползло на нет.
— А как ваши семьи отреагировали на призыв в Академию? — голос Лукаса давно поплыл, но парень старательно сохранял остатки напускной важности.
— У моей матери истерика случилась. Я ее по телефону часа три успокаивала, — лицо Агнес исказилось от воспоминаний, — она на встрече с Клиффордом такими словами наши законы проклинала…
— А ты единственный ребенок в семье? — впервые за вечер Джереми подал голос. Тихий и неприметный, он прятался в тени брата и зарывался носом в воротник теплого свитера.
Девушка коротко кивнула.
— Ее можно понять. Она переживает за тебя, боится потерять…
— Мне отец ничего не сказал, — бросил Адам, наливая себе очередной бокал, — я только потом от капитана узнал, что он с ним встречался. Попросил глаз с меня не спускать — все в его стиле.
Николь отвлеклась на посетителей, уже во всю веселящихся на танцполе, Половина разговора пролетела мимо ушей, но зацепившись за брошенную кем-то фразу, она подняла брови:
— Ваши родители разговаривали с Клиффордом?
— Ну я со своими давно не общаюсь, — пожал плечами Лукас, — а вот их, — он указал пальцем на друзей, — устраивали встречу. Ну или Гарет сам все организовал, этого уж я не знаю.
— Клэр Дэвис наверняка пообщалась с капитаном. Вы с ней это разве не обсуждали? — Агнес заглянула в глаза Николь.
Та замерла с бокалом в руке. С Агнес они дружили с самого детства: от несвежего школьного ланча до несчастной влюбленности в старшеклассника, от бурной вечеринки первокурсников до первой закрытой сессии. За годы обучения семьи успели сродниться, считая подруг родными сестрами и собственными детьми.
Николь сморгнула.
— Да… она рассказывала. Просто у вас поинтересовалась.
В зале становилось душно: народ только прибавлялся, и чтобы расслышать друг друга, приходилось кричать. Николь запахнула плащ, бросила остальным короткое «скоро вернусь» и направилась к выходу.
Улица встретила ее злыми порывами ветра, задувающими прямо под одежду. Покрасневшие от алкоголя щеки покалывало из-за перепада температур. По телу пробежали мурашки — девушка обняла себя за плечи и спустилась по ступенькам. Уже темнело. Сзади послышались шаги, и знакомая куртка Макса возникла совсем рядом.
— Чего так резко убежала? — парень прислонился спиной к перилам, доставая новую пачку сигарет.
— Опять будешь курить? Серьезно? — Николь фыркнула, отворачиваясь в противоположную сторону. Запах табака смешался с ароматом осеннего вечера, проведенного на свободе. Дикая смесь не навевала никаких воспоминаний — она создавала новые.
— Ты не ответила.
— Подышать захотелось.
Макс громко хмыкнул, чиркая колесиком старой зажигалки.
— Ага. А теперь еще раз и без вранья.
Николь зыркнула на Хейза, безмятежно выдыхающего струйку дыма. Его пытливость довела бы и мертвого, но девушка знала — Макс прав. Уже очень давно она не слышала имени своей мамы.
— Они родителей обсуждали, — после недолгого молчания все же ответила Николь, — я своих не видела уже четыре года. За день до трагедии их отправили в командировку, в Германию. Они работали вместе, отец был руководителем, мама — его помощником.
Девушка замолчала. Она подняла взгляд, рассматривая серые облака.
— В общем, из этой командировки они так и не вернулись.