Николь пожала плечами, не зная, что еще добавить. Похороненные близкие не редкость для людей трагедии. Каждый попрощался с кем-то важным — такова была участь каждого выжившего. Цена за возможность дышать чистым воздухом Эстерна.
Макс молча докурил сигарету и выкинул бычок в грязную урну. Искры веером рассыпались по асфальту.
— Жалеть не буду — не умею. Я сам из детдома, полжизни там с братом провели. Не знаю, каково тебе, потому что я к своим родителям теплых чувств не питаю, — пояснил он, резко дернув молнию куртки.
Николь пододвинулась ближе — захотелось тепла.
— Мамаша бросила отца, укатив за лучшей жизнью хрен пойми куда. Даже записку не оставила, — хмыкнул парень, тоже поднимая глаза к небу, — ну а папаша недолго продержался. Все по началу хорошего отца из себя корчил, наставления давал. А в один прекрасный день просто отвез нас в детдом, наказав хорошо учиться и быть послушными мальчиками, — на лице Макса появилась горькая улыбка, скрываемая от чужих глаз высоким воротником куртки. — Ладно я. Со мной ничего не случится. Но Джер… он всегда был слабым, даже болезненным. Родился на девятьсот грамм меньше нормы, еле дышал тогда. Все детство был тощим, все болячки домой приносил. Да и проблем с ним не оберешься. Такое ощущение, что он неприятности магнитом притягивает. Может, это тоже на уход матери повлияло… Все время, что мы в детдоме пробыли, спасать его постоянно приходилось. Не знаю, с чем это связно, но люди его нормально воспринимать не могут.
Николь переступила с ноги на ногу. Слушать чужие откровения всегда легко, но вот что ответить — никогда не знаешь.
— Мне твой брат нравится, — грустно улыбнулась она, — я с ним еще толком не успела пообщаться, но и так же видно. Он светлый, почти невинный.
— Это потому что ты нормальная, Ник, — парень посмотрел ей в глаза, словно ища в них подтверждение. — В таких ситуациях люди делятся на два типа: одни хотят это светлое и невинное сохранить, уберечь от мира, а другие жаждут сломать, изувечить. Не могут они кого-то лучшего рядом терпеть, не дает им покоя этот свет.
На улице постепенно темнело. Очередь в клуб росла. Рядом топтались молодые люди, торопясь пройти фейсконтроль. Обрывки песен из-за приоткрытой двери зазывали их внутрь, вынуждая нерасторопную охрану ускориться.
Подул очередной порыв холодного ветра, пронизывая Николь до костей. Вся романтика искреннего разговора исчезла вместе с выдыхаемым паром. Макс оттолкнулся от перил, наклоняясь к девушке:
— Ну что стоишь, нюни развела? Пошли обратно, — выдохнул он, подтолкнув Николь к лестнице. — Я твой плащ идиотский в следующий раз на куски порежу.
Девушка недовольно поморщилась. Закоченевшие руки еле нащупали дверную ручку, и громкая музыка тут же ударила по ушам — играло что-то из 2000-х. Клуб встретил уже привычным шумом и запахом чего-то табачно-сладкого. У столика девушка упала на диван, позволив себе расслабиться — разговоры выматывали.
— Что-то долго вас не было, — тревожные нотки в голосе Джереми не укрылись от слуха Николь.
— Твой брат слишком много курит, — как можно мягче улыбнулась она, подливая бурбон себе в бокал.
На столе стояла уже вторая бутылка «The last survivor», а большая часть компании значительно охмелела. Адам танцевал в центре зала, прокручивая в воздухе руку миленькой незнакомки. Полы ее длинного платья закручивались лепестками, скрывая голубым шелком неуклюжесть парня, так и не научившегося вести в паре. Остальные что-то бурно обсуждали за столом, и даже Макс успел влиться в разговор. Видеть короткий миг единения, хоть и навеянный не самым лучшим алкоголем, было даже приятно. Но что-то беспокойно скреблось в груди, словно предупреждая не растворяться. Не доверять.
На плечо Николь легла холеная мужская кисть, за спиной послышалось шевеление, и перед глазами возник парень, которого девушка заприметила еще в начале вечера.
— Привет, ребят! Я Фил, — дружелюбная улыбка расплылась на тонких губах, и он протянул руку через стол, знакомясь с каждым по очереди, — вы же из Академии сюда отдохнуть пришли?
Лукас кивнул головой, отвечая сразу за всех.
— Нас тоже куратор на вечер отпустил, а в Эстерне не так уж много хороших заведений. Вы из какой группы?
— Из первой. Основной, — ответил Макс.
Ни гордости, ни страха — ни единой эмоции не мелькнуло в голосе. Сухой факт, подкрепленный бесстрастным тоном.
— Оооо, да ладно, — Фил почесал затылок, — смертники, получается. Сочувствую.
— А ты из какой? — Кристофер разглядывал смазливую мордашку паренька как причудливый экспонат.
— Из третьей. На границе стоять будем, когда вся эта шумиха начнется.