- В твоей голове всегда так много глупых мыслей?
Я дернулась от неожиданности, когда директор проговорил спокойным голосом и открыл свои невероятные зеленные глаза, которые пожирали и в прямом смысле слова раздевали меня, оставляя перед ним абсолютно обнаженной и открытой, словно оголенный провод.
-Я… Я… - в моей голове резко стало пусто, особенно от осознания, что я вот так открыто пялилась на него и директор это знает. – Простите, что разбудила…
- Я не спал, - перебил он меня и сел ровно, слегка разминая свою могучую шею. – Зачем встала, если тебе все еще больно?
- Как вы, - я тут же осеклась, увидев, как его чувственные губы изогнулись в легкой полуулыбке, а глаза потеплели, словно он читал меня как открытую книгу и понимал даже лучше, чем я сама. – Точно, вы же чертов телепат.
Я пробубнила себе это под нос, но его улыбка стала даже шире и обнажила ряд белоснежных зубов. Он встал и подошел ко мне, слегка коснувшись подушечкой указательного пальца до кончика носа.
- Не нужно быть гением или телепатом, чтобы увидеть, как ты стоишь, слегка согнувшись, и держишься за живот, Малышка.
Я моментально покраснела и отвела взгляд от него. А ведь он прав, я сама себя выдала.
- Иди и ложись обратно в постель, - сказал он. – Я принесу тебе еду.
- Я на кухне поем, - заупрямилась я. – А вы лучше идите и поспите.
- Кияра, не вынуждай меня становиться дикарем, который закинет твое хрупкое, но не менее сексуальное тело на плечо и поволочет в, пока еще, твою спальню, - предостерегающе сказал он. – Я ведь, и правда, могу так сделать.
- Нет, не можете, - уверенно сказала я и, повернувшись, гордо посмотрела в его глаза. – Потому что тогда вы пересечете черту.
- И к черту ее! – уверенно сказал он, поворачиваясь ко мне всем корпусом, отчего я отступила назад.
- Нет, ни к черту! – он тяжело выдохнул и покачал головой, глядя в одну точку перед собой.
- И почему ты такая упрямая? – спрашивал он явно сам себя и не ждал моего ответа, ведь развернулся и молча пошел на кухню.
Я медленно пошла за ним и увидела на плите кастрюлю бульона, которую он разогревал. Через пару минут на столе стояла тарелка супа, и директор головой указал мне сесть.
- Я отменил все завтрашние встречи, где мне нужна была ты, так что завтра у тебя полноценный отсыпной или больничный с постельным режимом, выбирай, что тебе больше нравится, - он посмотрел на меня и слегка улыбнулся.
- Не нужно было, - я виновато опустила голову и села за стол. – Я вполне могу работать. Сегодняшнего вечера мне достаточно…
- Ты не должна работать и терпеть такую боль! – уверенно сказал он.
- Девушкам не привыкать, - уклончиво ответила я и пожала плечами. – Просто… У каждой это происходит по-разному. Не у всех все так болезненно, как у меня.
- Мне плевать, что у других, - серьезно сказал он. – Мне невыносимо осознавать твою боль и видеть, как ты страдаешь!
- Простите, - тихо прошептала я и виновато опустила голову. – Я постараюсь не попадаться вам завтра на глаза, а в другой раз так не проявлять свои эмоции.
- Боги, ты опять все не так поняла, - выдохнул он, и я услышала шаги.
Что я не так поняла? То, что он не любит видеть боль других? Возможно, его раздражает, когда люди отлынивают от работы, ссылаясь на какие-то проблемы. Возможно, кто-то пытался воспользоваться какими-то проблемами, чтобы воздействовать на него.
Но додумать я не успела, ведь меня, вместе со стулом, резко развернули. Пальцы директора мягко взяли меня за подбородок, поднимая мою голову вверх. Я лишь на мгновенье успела увидеть зеленый огонь в его глазах, а затем мои губы властно и страстно, даже по собственнически, поцеловали.
Я ахнуть не успела, а мое тело вспыхнуло словно спичка. Мягкие и чувственные губы директора сминали мои, подчиняя себе не только тело, но и разум. Нет, это был совсем не робкий поцелуй, который спрашивал разрешения.
Это был поцелуй, говорящий «МОЯ!» именно мне!
Я забыла обо всем, были лишь эти губы, которые дарили мне столь невероятные ощущения. Мистер Руф уперся свободной рукой в столешницу и сделал шаг вперед, приближаясь ко мне и заставляя меня откинуть голову сильнее назад и опереться спиной на спинку стула.