- Ты влюбилась, - вынесла итог подруга абсолютно спокойно, и я кивнула ей, признаваясь в этом теперь уже не только себе. - А он? Он ответил на твои чувства? – я опустила голову, пряча свои глаза полные боли и тоски, и снова кивнула, чуть сильнее сжав стаканчик в руках. – Тогда я не понимаю твоего побега.
- Я тоже!!!
Стаканчик тут же выскользнул из моих рук, и горячий шоколад вылился на снег, окрашивая его в свой цвет.
У меня галлюцинации? Я настолько сильно тоскую и скучаю по нему, что теперь слышу его голос? Ведь это не может быть он!
Я медленно начала поднимать голову: ботинки, длинные ноги в джинсах, широкая грудь и плечи в легкой футболке и зимней куртке нараспашку, сильная шея, мужественный подбородок с чувственными губами, легкая небритость и уставшие, но такие пронзительные ярко-зеленые глаза, что смотрели на меня с укором и даже слегка зло и раздраженно.
Это не может быть он…
Но это он!!!
- Малышка, самое глупое, что ты могла придумать – это попытаться сбежать от меня, - серьезно сказал он и скрестил руки на своей мощной груди, отчего футболка буквально облепила его рельефный торс, показывая мне его невероятное тело, отчего я тяжело сглотнула вязкую слюну. – Забыла? От хищного зверя нельзя сбежать, если он тебе не позволил этого сам. А я уж точно не позволял тебе сбегать!
Его глаза опасно и возбуждающе полыхнули зеленью. По моему телу прошлась волна жара, что медленно пробиралась в самое сердце и в бедра, отчего колени слегка задрожали.
- А вы собственно кто? – спросила ошарашенно Кила, осматривая директора с явным любопытством.
- Дикай Руф, - представился директор, не сводя своих пронзительных глаз с меня. – Тот самый начальник, от которого твоя подруга решила дать деру, сверкая пятками, на другой конец света, - я шумно выдохнула, когда его зрачок дернулся и слегка расширился. А ведь если подумать, это всегда происходило, когда он смотрит на меня. – Заявление об увольнении – довольно оригинальная прощальная записка. Признаю, ты единственная, кто умудряется до сих пор удивлять меня и выбивать из привычной колее. Только я не принимаю его и никогда не приму!
- Директор, - начала я и тут же замолчала, услышав от него сдержанный рык, увидев, как снова дернулся зрачок, чуть сильнее захватывая в свою темную власть прекрасную зелень.
- Я ведь уже, кажется, обещал покусать тебя, если ты продолжишь меня так называть, - его глаза снова полыхнули зеленым пламенем, обжигая меня. На мгновенье мне показалось, что он не просто уже пожирает меня своими глазами, а прямо здесь раздел и имеет, в прямом смысле этого слова, причем так грязно и порочно, что мне моментально стало стыдно. И горячо! А еще мое тело снова задрожало, но не от страха или холода, а от сильного возбуждения и предвкушения. – Кияра, ты серьезно думала, что я не найду тебя здесь? Что я просто приду в офис, в надежде увидеть тебя, наконец-то прикоснуться, обнять, поцеловать, и, увидев твое заявление, просто приму его?! За телефон, почту и смену места жительства я вообще молчу. Додумалась ведь оборвать все возможные способы найти тебя. Ты действительно думала, что это поможет тебе скрыться от меня?
Неожиданно! Если он знает, что я сменила квартиру, то получается, что он приезжал ко мне. Неужели он действительно так старательно искал меня? Хотя, чему я удивляюсь? Он ведь сейчас стоит прямо передо мной!!!
- Дир… - начала я и тут же замолчала, увидев, как дернулся его левый глаз, а брови сдвинулись к переносице, предостерегая меня основательно подумать и подобрать слова получше. – Не следовало приезжать за мной. Я думала, это станет понятно по моему уходу.
- Ты никогда меня не слушаешь и не слышишь, - серьезно сказал он и медленно, но так уверенно, с поступью истинного хищника подошел ко мне, став напротив, обдав запахом своего одеколона – хвои и цитруса. – Я просил подождать меня неделю. Всего семь дней. Я приехал в офис, ждал тебе. И каков был удар узнать, что ты уволилась и, вообще, тебя уже четыре дня как нет в городе. Чем я заслужил такой удар в самое сердце, Малышка?
Я молчала, опустив голову. Мне нельзя смотреть в его глаза иначе я потеряюсь и сгорю в его пламени. Поэтому я уставилась на его мощную грудь, чувствуя, как от нее идет жар, который согревал меня, даже если директор не касался меня.
Я не могу….
Мне больно…
- Перед своим уходом я сказал тебе правду, - продолжил директор прямо у меня над головой своим мягким, словно мурлыкающим голосом. – Мне физически больно быть вдали от тебя, глупая.
Кила присвистнула и восторженно ахнула, а вот я задержала дыхание, понимая, что это признание мое сердце просто не сможет не принять, а мозг запомнит и никогда не выкинет из памяти.