- И да, - продолжил директор. – То, что ты сводишь меня с ума тоже чистая правда. И мне потребовалось немало усилий, чтобы найти тебя. И еще больше, чтобы вчера прямо в том чертовом магазине не закинуть тебя на плечо и не увезти обратно домой, чтобы наглядно показать серьезность моих слов и намерений!
Я резко подняла голову и удивленно уставилась в его серьезные, но так горячо любимые глаза, в которых не было злости, лишь желание, страсть и вожделение. Вчера? Сколько он в городе и как давно наблюдает за мной?
- Ну, так что, Малышка, - протяжно и сладко выдохнул он, а его губы изогнулись в полуулыбке, что насторожило меня, но не испугало! – Услышу я своё имя из твоих уст добровольно или после сладостно-мучительной пытки, которую я продумывал все время пока бежал за тобой?
- Кажется я тут лишняя, - вклинилась Кила и хитро посмотрела на меня, указывая глазами на директора. – Пойду, найду сына, а то что-то давно его не видно.
Подруга лукаво подмигнула мне и быстро ушла, оставляя один на один с самым соблазнительным и опасным для меня зверем.
Бежать? Бесполезно. Если он нашел меня после долгого отсутствия, то найдет снова.
Оттолкнуть? Да, хотя бы попытаться.
- Я никуда не пойду, - уверенно сказала я, и моя уверенность на этом резко закончилась, ведь по его взгляду, я поняла, что отступать он не намерен. Я опустила голову и добавила уже еле слышно. – Я знаю кто ты.
- И кто же я? – спросил он заинтересованно, но абсолютно спокойно.
- Внутри тебя зверь, - прошептала я, стараясь не дрожать от желанной и такой болезненной близости с ним, когда все тело буквально рвется к нему, а кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться к его груди, почувствовав жар и твердость его тела, силу, что сокрыта в нем и способна уничтожить не только меня, но половину мира.
- И тебя это пугает? – ровным голосом спросил он. Я сжала кулаки и кивнула. – Лгунья! – мягко прошептал он и склонился ко мне сильнее. – Ты боишься не этого. Тебе страшно именно потому, что ты не боишься меня, хотя твой разум буквально вопит тебе бежать от меня и держаться как можно дальше. Ты понимаешь, что должна бояться меня, потому что я опасный зверь, который не отступит от своей цели, - я подняла на него удивленный взгляд. Как?! Он улыбнулся так мягко и обворожительно, хотя я кожей чувствовала, что эта улыбка скрывает его хищника, который облизывается глядя на меня. – И нет, Малышка, я не телепат. Я просто чувствую. Чувствую тебя, твои эмоции, переживания, страхи, чувства ко мне, от которых ты так старательно бежишь, словно за тобой черти с раскаленными сковородками гонятся. И даже не пытайся отрицать очевидное.
- И как давно? – спросила я, судорожно пытаясь понять, как много он мог узнать. – С самого начала? Постоянно?
- Нет, - он отрицательно покачал головой. – Иногда я остро чувствую тебя, а иногда от тебя нет ничего, словно ты, каким-то мистическим и непонятным пока мне образом, закрываешься от меня, и это жутко бесит и раздражает. А еще это путало меня, но с того первого поцелуя все изменилось. Я почувствовал все, что ты испытываешь ко мне. Кияра, не отталкивай меня из страха. Я опасен для любого другого на этом чертовом свете, но только не для тебя. Пойми же, что ты моя! Моя! И я найду тебя, где бы ты ни спряталась и как бы быстро не убегала от меня, потому что я больше не представляю свою жизнь без тебя, Малышка.
- И… Ты больше не боишься причинить мне боль? – с вызовом спросила я, и он горько усмехнулся.
- Я всегда этого буду бояться, - признался он. – Кияра, я не могу обещать, что боли совсем не будет. Будет! Таким я родился и этого уже никогда не изменить. Но я буду сдерживать себя. Это я могу тебе пообещать. Я буду сдерживаться, пока ты не привыкнешь ко мне и не сможешь принимать без страха и боли. Я буду беречь тебя, заботиться о тебе, любить только тебя и быть только твоим. Ведь только тебе позволено больше, чем кому-либо другому.
Почему я плачу? Почему это признание бьет в виски, а сердце предательски грохочет так сильно и быстро, что становится тяжело дышать. Я подняла на него заплаканные глаза и мужчина по-доброму так тепло и мягко улыбнулся. Он потянулся ко мне и прижал к себе, обнимая своими сильными руками, заставляя меня прижаться к нему всем телом, окутывая своим жаром и ароматом, от которых подкашиваются ноги.
- Я никому тебя не отдам! - прошептал он уверенно мне на ухо, опаляя мою кожу своим горячим дыханием. – И никуда больше не отпущу!
А, да гори оно всё синим пламенем десять тысяч раз!!!
Я обняла его за мощный, стройный торс, утыкаясь лицом в его грудь, что была спрятана лишь под тканью тонкой футболкой и тихо заплакала, но при этом, улыбаясь как ненормальная, чувствуя, как мне в живот упирается его огромное желание. Директор тихо, но довольно и чувственно засмеялся и сильнее прижал меня к себе, словно хотел слиться со мной. Он не делал мне больно и это всегда меня удивляло. С его силой такие объятия должны были, как минимум, сломать мне позвоночник, но они были такие мягкие и теплые, словно крылья или пуховое одеяло, в которое так и хочется закутаться холодной ночью.