Говорю открыто, но это же докладывала главному врачу. В целом его вопросы странные. Не логичные и непонятные. Такое могли обсудить в стенах больницы.
− Повторюсь, его памяти нужен толчок. Приятный толчок. − закрываю холодильник и включаю чайник. − Выпьете чего-нибудь?
− Смешно.
Резким движением достает пистолет и направляет в мою сторону. Замираю на секунду, а после медленно поднимаю руки вверх. Он должен понимать, что я не собираюсь сопротивляться. Теперь на себе понимаю фразу «сердце опустилось в желудок». Мое хочет сбежать от страха и мешает нормально дышать.
− Я ничего не знаю. Я не представляю угрозы.
− Действительно не знаешь. Многое. И от этого интереснее.
Его улыбка приобретает ядовитый окрас. Он словно хищник, изучает меня. Его движения отточенные и нет никакой дрожи, в отличии от меня.
Не знаю, чего ожидать. 50 на 50. Кто знает, может Слава найдет уже мой остывающий труп.
− Это поможет восстановить его память, Ксения. − кладет на стол несколько ампул без опознавательных знаков. − По ампуле в день. Дальше разберетесь. Знать об этом не должен даже главный врач. Иначе твои мозги украсят стену. Уяснила? − в каждом слове агрессия.
− Да.
Сглатываю и напрягаю скулы.
− Хотя не так, давай сделаем интереснее. Ты ведь живешь не одна. Будет жаль, если однажды твой суженный не вернётся домой, как и твоя названная мать. Заведующая понятливая тетка, но если совершишь ошибку, то поплатятся сначала они.
Кровь леденеет. Он зря тратит время на угрозы, я и так все сделаю. Но мотивация вполне подбадривающая.
− Я все поняла. Ошибки не будет.
− Гены Максима, сразу видно. − прячет оружие. − По ампуле в день. Не перепутай.
Обходит стол и идет к выходу. Слышу, как закрывается дверь, но боюсь пошевелиться.
Гены Максима.
О чем он вообще. Кто это и причем я.
− Милая, я дома! − не прошло и нескольких минут, как слышу голос Славы.
Рывков хватаю ампулы и убираю в карманы.
− Прикинь, с каким-то мутным типом в подъезде столкнулся. Вообще под ноги не смотрят. − бурчит и идет в мою сторону. − Ужин еще не готов?
− Только пришла. − натягиваю улыбку. − Сейчас буду делать.
− Ладно, я пока в душ схожу. Только давай быстрее, голодный ужасно.
− Ага. − пытаюсь не показывать ему свой страх.
− И что за запах? Ты курила? − делает отмашистые движения у носа.
− Да. Прости, нервный день.
− Выходи в подъезд в следующий раз. Знаешь ведь, не люблю. − продолжает надоедливо бурчать.
− Сказала же, извини! − нервы дают о себе знать и мой голос повышается.
Чтобы не наговорить лишнего отворачиваюсь к плите. Слава что-то бубнит неразборчиво и уходить переодеваться в спальню. Слышу, как включается вода в душевой.
Достаю одну ампулу. Бледно-розовое содержимое, на стекле совершенно никаких отметин. За несколько шагов оказываюсь у своей сумки и прячу в отделение с паспортом. Мне нужно узнать, что внутри, что за вещество они подсунули. Я не могу продолжать пичкать своего пациента чем попало. И кто знает, что произойдет при смешении.
Достаю телефон, чтобы написать старому университетскому приятелю, который сейчас трудится в частной лаборатории, но осекаю себя.
Бегло осматриваю комнату.
В палате камеры и никто не может гарантировать, что их не оставили здесь. Как и никто не даст гарантии, что мой телефон не прослушивается.
Но все же я не могу понять одного: почему выбор этих людей пал на меня. Им было проще договориться с заведующей, но выбрали обычного врача. И еще это упоминание про гены. Что он, мать его, имел ввиду.
Нужно вести себя спокойнее. Я не должна вызвать подозрения. И я не могу теперь расслабиться даже в стенах квартиры.
Прячу телефон обратно в карман и возвращаюсь к приготовлению ужина.
Мне нужно все тщательно обдумать. Кажется, мои проблемы куда серьезнее, чем показались изначально.