Похоже на диктофон, но какой-то осовремененный. И кнопки подписаны, ребенок разберется.
− А памяти хватит?
− Хватит. Свободна.
Похоже план Арсения трещит по швам. Мы получили разрешение спрятаться от камер, но разговор все равно не удастся. Если только он не придумает еще что-то. Потому что у меня идей пока нет.
Глава 21: "Первая прогулка"
Очередной с оружием не запретил рассказывать Наталье Владимировне суть разговора. И не скрыть от нее подобное. Если пациент №1881 покинет палату, то сразу узнает. И услышанное ей не понравилось. Но единственное, что может мне сказать: «Будь аккуратнее!». Сейчас ситуация вне ее власти, она в такой же ловушке обстоятельств, как и я.
− Так понимаю домой ты сегодня не идешь? − протягивает мне шоколадный батончик.
− Спасибо. Не иду. Кто знает, может эти передумают, нужно пользоваться возможностью сейчас.
− Верное решение. Благоверный твой истерику устраивать не станет? − снимает халат и достает из шкафчика сменную одежду, ведь ее пора в операционную.
Вздыхаю и ей все сразу понятно.
− Уже говорила, но повторюсь. Бросай его, пока ребенка не сделали. Слава твой только мозг умеет иметь. А ты молодая, красивая и перспективная. Найдешь себе партию лучше.
Прямолинейно и слегка грубо. В ее стиле. И Наталье Владимировне так можно. Она мне мать заменила, многое для меня сделала, поэтому я готова выслушивать от нее все. Безмерно уважаю и люблю.
− Не будет о печальном. Его тоже можно понять. Девушки сутками нет дома. Я к пациенту, сообщу ему радостную новость.
− Радостную… − фыркает и качает головой.
Какая есть. Для него явно радостная.
− Что творишь?! − выкрикиваю у двери и за долю секунды оказываюсь рядом. − Тебе еще нельзя самостоятельно вставать. − хватаю его за запястья, чтобы придать поддержки.
Арсений стоит на ногах, еще и умудрился сделать шаг от койки. Куда только камеры смотрят. Очередное доказательство того, что людям по ту сторону плевать на его физическое здоровье. Их и правда интересует только какая-то информация из его больной головы.
− Все под контролем.
− Слушай внимательно, самостоятельный, − подражаю тону заведующей. − еще раз вытворишь подобное и буду привязывать! Твоя самостоятельность может усложнить реабилитацию. Голову включай.
Смотрим друг другу в глаза и мне все еще не привычно, что видит меня. После коррекции его взгляд стал острее. Карий цвет потерял мутность и мягкость. И теплоту.
Его глаза цвета кофе чертовски ледяные.
− Что смешного? − злюсь на его улыбку.
− Ничего. − слегка качает головой. − Я понял свою ошибку. Не повторю.
− Надеюсь. Садись! − крепче сжимаю его руки. − Есть новости. Тебе разрешили выйти на улицу. Но ночью. У нас отличный облагороженный двор, много деревьев и относительная тишина. Не плохое место, чтобы проветрить мысли.
Очередная усмешка, но он не удивлен. Подтверждение, что происходящее часть его плана. Вероятнее Арсений что-то рассказал тому пожилому мужчине, раз дали добро.
− И кто будет нас сопровождать?
− Никто. Только ты и я.
− И?
Я не из робких, но от его взгляда не по себе, хочется опустить голову, чтобы избежать его. Слишком напористо лезет в душу.
− И? − повторяю с раздражением.
− Понял. Что делаем сейчас? − наконец разрывает зрительный контакт и меня отпускает дрожь.
Я не уверена, что должна говорить ему о диктофоне прямо, но как-то передать должна. И идея приходит неожиданно.
− Проверка зрения. Садись удобнее.
Шторы плотно закрыты, поэтому переставляю доску с таблицей для определения остроты зрения к окну. Я не знаю, где скрытая камера, но та, которая в углу, не сможет детально рассмотреть указываемые мной буквы. Главное, чтобы Арсений уловил мой посыл.
− Процедура тебе знакома. − указываю ручкой на первую букву.
− «Ш». «Я». «Д»