***
Когда жнецы разошлись после лазарета, медиумы поднялись на этаж первого отряда, а Ния и Эспер отправились к четвёртому, Зеро встретил на лестнице Родю из пятого отряда. - Меня Фая как раз к вам отправила, - обратился к нему Зеро, - что-то необычное сегодня было у вас с протуберанцами? - Нет, удивился Родя, - мы сегодня весь день прочёсывали десятый сектор, не обнаружили ни Эрайнаико́, ни протуберанцев, ни спири́т. В общем-то, как и в большинство других дней в пятом и десятом секторах. А что такое?
- Мы напоролись на девианта, ничего хорошего, - пояснил Зеро, - Завтра утром генерал вызвал командиров к себе, он всё и объяснит. Нужно обсудить новую тактику ведения боя. Что-то явно изменилось, и ещё не ясно, хорошо это или плохо. – Дела-а... - протянул Родя, - странно это всё. Девиантов не часто встретишь, особенно в наших секторах. У вас все живы? - Кафка раненый, но бодрячком. У третьего отряда сегодня жесть, Рюк и Даня в лазарете, сильно им досталось. - Ого, надо зайти тогда, проведать. - Не ходи сегодня, не до того им, - остановил его Зеро, - и Фая там бушует. Лучше ей не попадаться на глаза. - Понял. Тогда завтра вечером навестим. Ну, бывай. И спасибо за инфу. - На здоровье, - махнул ему Зеро на прощание и поднялся на свой этаж.
Подойдя к двери их комнаты в мужском крыле, он услышал за ней странные звуки, пару мгновений прислушивался, а потом внезапно осознал, что там Кафка и Рина занимаются тем, о чём не стоит упоминать. Зеро словно кипятком обдало, краснея и бледнея попеременно, он прислонился спиной к стене и, пытаясь привести мысли в порядок, сполз по ней, усевшись прямо на полу. Слушая гулко бьющееся сердце, жнец стал думать почему-то о Лике: - "Где она сейчас? У первых на этаже." Повинуясь порыву, Зеро в считанные минуты преодолел несколько пролётов лестницы, убедился, что в комнатах первого отряда её уже нет и, следуя интуиции, вышел на балкон. Там он и застал Лику и Хворь.
***
А́ника первой вошла в комнату и, суетясь, поправила на своей кровати покрывало. Шкет, прихрамывая, вошёл следом, без интереса скользнул взглядом по творческому беспорядку девичьей обители, плюхнулся на постель и задумчиво уставился в потолок. А́ника присела на краешек кровати и, собравшись с духом, потребовала: - Штанину-то подними. Шкет, кряхтя, подтянул шорты повыше, и ворожее открылась страшная картина. Рана была серьёзная, глубокая и сильно воспалившаяся. - Я даже кричать не буду, - устало вздохнула А́ника, - ты её не обработал? - Обработал, - буркнул недовольно Шкет. - Чем, стесняюсь спросить?! - вспылила-таки девушка. - Чем-чем... Перекисью, чем же ещё, - ответил Шкет, но как-то не слишком уверенно. А́ника снова тяжело вздохнула, взяла с полки бутылку перекиси и по-настоящему обработала рану.
Затем соединила пальцы в сложную фигуру над бедром Шкета и сосредоточилась на передаче жизненной энергии. Шкет всё так же молча смотрел в потолок. Несколько минут спустя он скосил глаза на ворожею, наблюдая за ней из-под полуприкрытых век. А́ника сидела неподвижно, только густые ресницы, ярко накрашенные черной тушью, слегка подрагивали. Разного цвета глаза смотрели на Шкета, но в то же время будто куда-то сквозь него. Рукав домашней футболки с широкой горловиной сполз с её узкого плеча, но ворожея, полностью сконцентрированная на исцелении, этого даже не заметила. - У тебя брови рыжие, - сказал Шкет. - Не мешай, - огрызнулась А́ника. Но Шкет не угомонился. Раззадоренный этим голым плечом, ловелас общажного разлива пустился во все тяжкие:
- Как тебя отблагодарить? Хочешь, поцелую? - Наглости тебе не занимать, - сосредоточенно ответила девушка. - Что есть, то есть, - согласился Шкет, - и всё-таки? Может быть, ты хочешь эротический массаж? - Шкет, ты кретин, - откликнулась ворожея безучастно, - нарушишь концентрацию, и я упаду в обморок. Сейчас я на пределе. Не донимай человека, который тебе помогает, всякой ерундой. Жнец на миг задумался и решил всё-таки не рисковать. Но на долго его не хватило. Спустя пять минут он вновь начал приставать, однако А́ника теперь просто его игнорировала. "В транс впала, что ли?" - Подумал Шкет. Он понятия не имел, могут ли ворожеи впадать в транс, и вообще мало интересовался другими членами отряда. Но сейчас, глядя на Анику, чувствуя, как её сила постепенно перетекает в него, почему-то вспомнил мать и сестру.
- Когда мне было три года, - задумчиво начал он, - я ненавидел ходить в детский сад. У меня была сестра, тоже альбинос, она училась в школе, в седьмом классе. Меня в саду донимали из-за того, что я был непохож на других. Сестра всегда меня утешала, говорила, что я самый лучший и красивый, и что в школе все будут меня любить, даже девочки будут за меня драться. И ведь не обманула. Она говорила, что тоже мало с кем дружила в саду, и в школе поначалу её неохотно принимали. Но когда подросла, то стала красивее всех не только в классе, но и во всей школе. За ней бегали даже старшеклассники, на неё пускали слюни учителя.