Сестра была невиданным цветком, редким драгоценным камнем, диковинным волшебным существом. Она была очень добрым и светлым человеком. Я и тогда это знал, но, взрослея, понимал это всё более отчётливо. Она любила меня больше всех на свете, а я любил её. У неё тоже были рыжие брови. Сестра любила эксперименты над внешностью, в седьмом классе ярко красилась и брови сама рисовала краской для волос. Её звали Агата, как редкий минерал. У неё были глаза такого цвета, как голубой агат. Мама рассказывала, что, увидев сестру сразу после рождения, заглянув в её глаза, сразу поняла, что это имя идеально ей подходит.
Она умерла в тот день. От школы ничего не осталось, пафосный лицей оказался практически в самом эпицентре чудовищного взрыва. Дети, подающие огромные надежды, лучшие из лучших, оказались распылёнными на атомы и отправились бороздить вселенную уже в другом мире. Шкет прервался, почувствовав какие-то неуловимые изменения в атмосфере, царившей в комнате.
Он посмотрел на А́нику и рывком сел, обнаружив, что ворожея больше не держит над ним руки. Она смотрела на него огромными, переполненными болью, тоской и сочувствием глазами, а по щекам скользили крупные, сияющие в свете яркой лампы слёзы, похожие на драгоценные камни. Слёзы ворожей обладают уникальными свойствами, их можно применять как сыворотку правды, если напоить ими человека, можно вылечить погибающее растение, а ещё они помогают исцелить душевные раны. По этой причине практичная Кася просила Фаю нарезать лук, когда грустила сама или кто-то из её отряда, и собирала драгоценные слезинки в рюмку. Но Шкет этого, конечно, не знал. Он, очарованный, протянул руку и коснулся щеки А́ники. Пленённый сиянием её огромных глаз, он склонился над ней, собираясь поцеловать, но вдруг стал заваливаться в бок и с грохотом рухнул на пол.
Почти в тот же миг в комнату ворвалась зарёванная Лика и застыла на пороге. Возникла немая сцена. А́ника дико посмотрела на неё, на лежащего на полу Шкета, всхлипнула рефлекторно, а потом бросилась к нему и стала искать пульс. Лика вздрогнула, приходя в себя от этой картины, без лишних вопросов выскочила в коридор и со всех ног понеслась на третий этаж, в комнату Алексея Степановича.
Час спустя в лазарете снова стало оживлённо. Измученные ворожеи, несколько часов подряд исцелявшие Рюка и Даню, вздрогнули, когда открылась дверь, и Степаныч втолкнул в пропахшее пенициллином помещение каталку с новым пациентом. - Принимайте пополнение, - сказал он вполголоса, - ещё один непризнанный герой сегодняшнего дня. Товарищ твой, Савелий. Рану вычистили, зашили, антибиотик вкололи, капельницу подключили, пусть валяется теперь, отпуск у него внеплановый. А́ника с ним побудет, так что не отвлекайтесь. А лучше шуруйте-ка спать. Вам утром ещё с новыми прозами работать, а вы как сдувшиеся резиновые изделия. Толку от вас не будет в центре такими темпами. И что же, жнецам с цветными шариками на протуберанцы и спири́т нападать?
Фая укоризненно посмотрела на Степаныча, но согласно кивнула. - Ещё час и спать, не волнуйся. За А́никой тоже присмотреть нужно, она явно не в себе теперь... Фаина запнулась на полуслове, увидев девушку за спиной медика. - Заходи, А́ника, чего как не родная. Стул бери, садись, ворожи. Пойду я, - сказал ей Степаныч, - мне этих троглодитов стеречь весь день, пока вас не будет. С этими словами врач вышел. А́ника, не замечая никого вокруг, села возле каталки, ближе к раненой ноге Шкета, как сомнамбула соединила пальцы и с огромным усилием принялась перекачивать свою жизненную энергию в него. Фая покачала головой: - Не сгуби себя, не торопись. Ему уже ничего не грозит, ты же и сама знаешь. А́ника никак не отреагировала. Фая вздохнула печально и сконцентрировалась на ранах Рюка. Эрика, справлявшаяся уже куда лучше, но вымотанная, как и все ворожеи, сочувствующе посмотрела на А́нику. Потом скосила взгляд на Саву. Ворожей побелел, как полотно, забыв о ранах Дани, и с завистью сверлил Шкета взглядом. Эрика сжала зубы и отвернулась.
Спустя ещё десять минут в лазарет заглянул Кафка, зажимающий открывшуюся рану на боку. - Степаныч не тут? - спросил он шепотом. - Не тут, - язвительно ответил Лука, - спать пошёл. И тут только Кафка заметил Шкета на каталке и А́нику рядом с ним. Ничего не говоря, жнец подошёл к ним, осторожно погладил ворожею по волосам и вышел. Аника даже не заметила этого. Она думала, яростно сверля взглядом стену: - "Хотела присоединиться к остальным ворожеям? На тебе, получи и распишись. Бойся своих желаний, глупая а́кудница, они всегда сбываются. Чтоб тебя..."