Вошёл Степаныч и удивлённо поднял брови: - Вы что это, навоевались сегодня? Что случилось? - Алексей Степанович, я пришел умирать, - бойко выпалил Кафка. - По тебе и видно, - засмеялся медик, - ложись-ка, раны осмотрю. Вскоре пришли Рина, Лика и Аника, по-прежнему источающая позитивную энергию. Лика выглядела немного потерянной, но уже достаточно оправилась, чтобы как обычно стрелять в Шкета презрительным взглядом и обдавать холодом всех вокруг. Рина мимоходом взглянула на Кафку и Зеро, успевших присоединиться к игре в покер, и присела на край кровати Рюка. Он слабо улыбнулся ей: - Стыдоба из меня, а не командир, да? - Нет, ты лучший из нас, самоотверженно защищаешь отряд, тебе не о чём переживать, - успокоила его Рина. Не выдержав этой сцены, Кафка молча встал и, швырнув карты, вышел. Рина притворилась, что не заметила. Зеро пожал плечами, взглянул вопросительно на Лику, поймал её безразличный взгляд и, вздохнув, последовал за Кафкой.
Ворожея любопытно покосилась на медиума, но при всех постеснялась что-то спросить. - Лика, идём в комнату? Поговорим, - попросила она. Лика молча кивнула, и девушки тоже ушли. Шкет проводил их задумчивым взглядом. - Эй, ау! Ты играешь? - одёрнул его Даня. - Играю, - нехотя протянул Шкет, усиленно о чём-то размышляя. Рина пересказала парням события сегодняшнего дня, пожелала им скорейшего выздоровления и тоже направилась к себе. В комнате её ждала невиданная доселе картина. На кровати Аники сидели трое: сама ворожея, Лика, родовая метка которой ярко сияла, и белоснежная, будто отражающая свет, и при этом полупрозрачная спири́та. - Это что за хрень?! - задохнулась командир. - Это Леде́я, - холодно отозвалась Лика, - знакомься. Она сегодня спасла нам всем жизнь. Рина стушевалась, молча села на свою кровать, расположенную напротив девушек, и стала разглядывать духа.
Если не обращать внимание на жуткую клыкастую пасть, спирита была восхитительно красива. Густые белые волосы, очень длинные, закрывающие всю спину, невероятного светло-голубого с переливами цвета глаза, красивое лицо, точнее верхняя его часть, длинные, изящные руки и ноги. Даже одежда, напоминающая то ли сарафан, то ли саван, выглядела на ней, как подвенечное платье. - Что ты из себя представляешь? - спросила Рина у спири́ты. Леде́я что-то сказала, но услышала её только Лика. - Неупокоенная душа, страждущая защитить то, что ей было дорого, - ответила за неё медиум. - То есть, всё спириты - это неупокоенные души? - уточнила Рина. - Нет, - снова ответила Лика, выслушав Леде́ю, - спири́ты сотканы из энергии земли, мыслей и желаний людей, не все из нас являют собой цельную душу, сохранившую память и разум.
- Всё ещё больше запуталось, - вздохнула Рина: - Откуда ты взялась? Сколько тебе лет? - Я умерла семнадцать лет назад, - снова начала Лика, - поэтому не могу ответить на вопрос, сколько мне лет. Во мне есть частички душ других людей, умерших в тот день, и отделить своё «я» мне бывает трудно, потому я не знаю точно, кем была и кого стремилась защищать. Знаю, что любила, и потому не смогла упокоиться. И знаю, что место, где я встретила вас, находится рядом с местом моей гибели. - Аника вдруг посерела лицом и прошептала: - Лицей...
Глава 5. Эрайнаико́
В тот год, когда разработки оружия против протуберанцев и спири́т принесли наконец свои плоды, первый из жнецов смог, самоотверженно рискуя своей жизнью, совершить нырок в неизвестность, проникнув в Эрайнаико́. То, что предстало его глазам, могло бы свести с ума любого. Никто и предположить не мог, какое зрелище откроется человеку, попавшему в место, породившее могущественного и безжалостного врага. Его назвали Изна́нкой. Конечно, не сразу. Учёные скрупулёзно изучали отчёты множества жнецов, побывавших в закулисье привычного каждому мира. Велись затяжные дебаты, в горячих спорах родилось наконец единое мнение. Мир, ожидавший людей по ту сторону портала, являлся отражением, точной копией нашего, и в то же время был его полной противоположностью. Никакая электроника в нём не работала, приборы необратимо выходили из строя, поэтому запечатлеть Изнанку можно было только в рисунках.
Она представляла собой нечто, похожее на клубок переплетённых энергий. В хаотичном мелькании красок практически невозможно было что-то разобрать, но, когда зрение адаптировалось, можно было различать контуры предметов, людей и протуберанцев. Все цвета виделись в инверсии, к тому же всё, что находилось здесь, имело ауру: смешение буйства красок, перетекающих, сплетающихся, истаивающих и вспыхивающих вновь. С годами жнецы научились безошибочно предугадывать приближение протуберанцев внутри Изнанки, ориентируясь на визуальное изменение пространства, а также смогли распознавать эмоции друг друга, легко считывающиеся по ауре. По этой же причине отряды теперь формировались системно, подбирались жнецы, способные верно интерпретировать эмоции товарищей и действовать соответственно им.