В считанные минуты рой протуберанцев был уничтожен, лишь осколки, усыпавшие землю, напоминали о неистовом сражении. Если бы враг мог двигаться быстрее, или Ледея не уничтожила бы всех спирит возле портала, вряд ли второму отряду удалось бы дождаться помощи и спастись. Эта мысль заставила Рину вспомнить вчерашний разговор с генералом и вновь впасть в отчаяние. Кася подошла к ней и заботливо обняла за плечи: – Ты в порядке? Не ранена? – ласково спросила она. Рина помотала головой, затрудняясь дать однозначный ответ. – Ясно, произнесла лидер первых, – Поступим таким образом. Кто-то должен вернуться и изучить обстановку в седьмом секторе. В связи с произошедшим, оставлять без присмотра остальные сектора считаю также недопустимым. Лука, распорядись своим подчинённым сопроводить командира первых в штаб и убедиться в том, что все члены её отряда добрались живыми. Мой отряд займётся седьмым и шестым секторами, а вы возвращайтесь в восьмой и девятый. Жнецы пусть останутся на базе, идти без медиума будет слишком опасно. Кого ты можешь отправить на отдых сегодня?
Лука задумался: – Девушек отпускать одних опасно, третьи лучше пусть остаются под моим присмотром. Сатурн, Шмель, проводите Рину в штаб и оставайтесь там, доложите генералу о ситуации. Пусть предупредит другие базы о случившемся сегодня. Лица парней помрачнели, бросать своих во время задания им совсем не улыбалось. Однако как уже было сказано ранее, ослушаться приказа было нереально. Они синхронно кивнули Рине и вместе с ней направились в сторону штаба.
Девушка виновато молчала, вместе с тем перебирая в голове горестные мысли. Сегодня её подчинённым удалось спастись, в этом она не сомневалась. Но лишь потому, что более сильные отряды пришли им на помощь. А кто поможет им там, в чужом городе? Пятые бесспорно сильны. Но им никогда не сравниться с первыми и четвёртыми. Рина не сомневалась в своих подчинённых, но склонна была возвращаться к травмирующему опыту и сомневаться в самой себе. «А если не смогу защитить? Если они погибнут?» Внезапно её ноги подкосились и Рина рухнула в траву. Шмель выхватил её из объятий зелёного покрывала, поставил на ноги и заглянул в глаза: - Ты как? Плохо стало? Может, тебя понести? Рина отрицательно замотала головой. Этого ещё не хватало, на чужих подчинённых кататься. – Я в порядке, сама дойду, – прохрипела она и шатаясь зашагала вперёд. Сатурн и Шмель переглянулись и последовали за ней. Но не успела девушка пройти и нескольких метров, как снова рухнула, на этот раз лишившись чувств и надолго провалившись в обморок. Так и несли её дальше, без сознания, на руках по очереди жнецы четвёртого отряда.
Возле общаги метался встревоженный Кафка. Ему не позволили вернуться в седьмой сектор за командиром, да он и сам понимал, что риск неоправдан. Но всё равно сходил с ума, мучаясь от неизвестности, бродя кругами вокруг штаба и изнывая от желания нарушить приказ. Когда сила воли практически уже его покинула, и Кафка готов был броситься на поиски, на выходе из второго сектора показались две высокие фигуры. Жнец рванул к ним и застыл, увидев Рину на руках у Сатурна. Пресекая возможную панику Кафки, Шмель издалека крикнул ему: – С ней всё в порядке, просто обморок, а нашатыря нет. Тот задохнулся от радости и стремительно сократил расстояние меду ними, после чего принял командира из рук жнеца и бережно отнёс в медчасть. Степаныч бегло осмотрел девушку, успевшую прийти в себя и даже влепить Кафке пощечину за то, что руки распустил. Убедился, что причина действительно в нервном потрясении и переутомлении, и никаких травм у неё нет, после чего отпустил с миром.
Вместе они поднялись на свой этаж в комнату парней. Остальные были уже там. Зеро лежал на постели и выглядел, мягко говоря, не здорово. Его лицо приобрело землистый цвет и осунулось, будто он ничего не ел неделю. Жнец слабо улыбнулся вошедшим. Возле него сидела Аника, стремившаяся как можно быстрее восполнить его жизненную энергию. Рядом с ней рыдала Лика, которую гладила по голове Ледея, успокаивая и говоря что-то, что могла услышать только медиум. Шкет стоял у окна и растерянно смотрел на плац, где в это время никого не было. Он не знал, как себя вести в этой ситуации и очень обрадовался, когда вошли Рина и Кафка. Он резко обернулся и открыл было рот, намереваясь спросить, чем закончился бой, но Кафка предупредительно поднял ладонь, указывая этим жестом, что не следует сейчас донимать командира. Рина села на свободную кровать и обвела присутствующих тяжелым взглядом, собираясь с мыслями. Ей предстояло поведать им то, что терзало и разрывало её душу на части. То, что изменить она была не в силах.