Сражение длилось уже более получаса. Эрайнаико наконец стал медленно угасать, неохотно перекрывая бесконечный поток полыхающих злобой протуберанцев. Спирит вокруг практически не осталось. Второй и шестой отряды прилагали все силы, что истребить покусившихся на жнецов духов подчистую. Снаружи портала оставалось лишь несколько десятков полыхающих сфер, и уставшие жнецы невольно расслабились. Запас янтарных проз не успел истощиться, и потому прибегнуть к использованию рубиновых шаров не было повода. Это и сыграло с ними злую шутку.
Размахнувшись в очередной раз для броска, Рина заметила краем глаза, что один из протуберанцев, мгновение назад поражённый янтарной прозой, вместо того, чтобы погаснуть и плавно раствориться в воздухе, стал медленно сгущать сполохи, рассеянные вокруг него алыми всплесками. – Девиант!!! – закричала она отчаянно и заозиралась по сторонам, ища глазами Кафку, Шкета, Зеро, Анику и Лику, сосредоточенных на истреблении спирит и не следивших за протуберанцами. Кафка, вопреки ожиданиям, обнаружился прямо у неё за спиной. Отбросив ненужные размышления, Рина закричала повелительно: – Счёт пошёл на секунды, хватай Анику и бегите изо всех сил!!! Она могла бы оставить ворожею на Шкета, не отпускать жнеца от себя, но рисковать отрядом ради своей безопасности для командира было немыслимо.
Кафка и Зеро были очень сильны, и в том, что они успеют унести из зоны поражения взрыва ворожею и медиума, Рина не сомневалась ни секунды, а вот Шкет сам нуждался в контроле и помощи, по крайней мере, так она считала. Окинув быстрым взглядом местность и убедившись, что Кир стремительно уводит свой отряд, Глеб и Крипер тоже не медлят, и на опасном участке не остаётся людей, Рина бросилась вслед за Шкетом, держа его в поле зрения.
Всё действо после её предупреждения остальным заняло считанные секунды. Командир не сомневалась в том, что они успевают убежать, ведь у погасшего портала остались лишь два протуберанца-девианта, не исчезнувших, но активировавшихся под воздействием янтарных проз. Однако она не учла особенности местности, в которой ей не приходилось работать прежде. Ударная волна от сдвоенного взрыва огибала здания и катилась дальше, сметая на своём пути остатки устоявших ранее сооружений, и погребая под обломками расчищенные ранее участки.
Кафка обернулся на ходу, пытаясь отыскать командира глазами и убедиться, что она не отстаёт от остальных, и в этот момент их накрыло взрывной волной, мелкими осколками и пылью. Слыша лишь омерзительный гул в ушах, свидетельствующий о контузии, Кафка с трудом приподнял голову и разлепил глаза, приподнявшись над потерявшей сознание Аникой, которую он прежде успел накрыть своим телом.
Несколько мгновений спустя, когда пыль немного осела, он сумел наконец разглядеть чуть вдалеке силуэт командира, частично погребённый под обломками обрушившегося за её спиной здания. К ней уже бежали на помощь жнецы и ворожеи, видевшиеся ему будто в замедленной съёмке. Кафка закричал страшно, словно раненый зверь, не слыша собственного голоса, и пытался встать, но тело отказывалось слушаться, будто парализованное из-за травмы. Его окружили медики. Видя, что он не в себе, не церемонясь вкололи мощный транквилизатор, после чего погрузили на складные носилки и унесли, позволяя коллегам заняться ворожеей. Из последних сил пытаясь сохранить искру сознания, Кафка смотрел в ту сторону, где жнецы и спасатели уже освободили Рину от обломков, а ворожеи, обступив её со всех сторон, отчаянно перекачивали свою жизненную энергию в израненное тело.
Глава 10. Потеря
Рина медленно открыла глаза и долго пыталась угадать в мутной молочно-белой пелене, покрытой расплывчатыми серыми пятнами, потолок лазарета с ровными рядами галогеновых ламп. В голове был шум и ни одной мысли, кристально чистое и пустое сознание. С трудом девушка узнала в звуке, заполнявшем черепную коробку, течение собственной крови по артериям и венам. «Наверное, давление высокое», – отчуждённо подумала она и тут же об этом забыла.
Разглядывая потолок, Рина подумала о том, что можно ведь повернуть голову. Слева от себя она увидела огненно-рыжую макушку. Это Аника, уронив голову на переплетённые руки, спала наполовину на стуле, наполовину на кровати. За ней почти в самом углу на маленьком неудобном табурете, привалившись спиной к стене и уронив голову на грудь, спал Кафка. Он снова лицом походил на мумию, только вчера потревоженную в своей гробнице и бесцеремонно выволоченную на свет божий.