С этими словами Лика вытащила из-под ворота платья покачивающийся на прочном шнурке деревянный амулет, напоминающий то ли славянский оберег, то ли кельтский талисман от духов. Рина мягко улыбнулась: – Значит, решился всё-таки этот трус на смелый поступок. Одобряю, рада за тебя. Береги его. Лика кивнула: – Вся его бравада трещит по швам, когда мы одни. Я удивлена, каким он может быть хрупким, эта махина-то. Конечно, я буду его беречь. И ты береги Кафку, пожалуйста. Он без тебя просто не существует, словно дух. Не терзай его, личная просьба от меня. И немножко от Зеро. Рина нахмурилась, не зная, как реагировать. Как-то это было жутковато, что ли.
– С каких пор это у нас яйца курицу учат? – недобро ухмыляясь, строго спросила она. – Не сердись, – стушевалась медиум, – я не хочу тебя обидеть и тем паче что-то навязать. Это просто просьба, не более. Рина расслабилась и потрепала медиума по волосам: – Я тебе честно скажу, вы меня достали. Все. Но я прислушаюсь. Вы мне очень дороги. И я ценю вашу заботу. Спасибо. А теперь рассказывай всё. – Что? – изумилась Лика. – Луноликая, не шути со мной, ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, – хитро прищурившись, пропела командир. Лика густо покраснела и замолчала. Но после всё же решилась и, запинаясь, сбивчиво стала пересказывать Рине события того вечера.
***
На другой день патрулирование проходило как обычно, ничего не предвещало беды. Прочесав свой участок, Рина связалась с Глебом чтобы убедиться, что остальные отряды не запрашивали помощь, и организовала привал. Кир отпустил своих подчинённых пройтись, а сам остался с Риной, Кафкой, Ликой и Зеро. Шкет с Аникой свинтили в неизвестном направлении вместе с ранцем, набитым прозами, и Рине это категорически не нравилось, но всё же она не позволила себе их остановить, сочла такой поступок малодушным. Ведь это и значит – жить. Дурачиться и веселиться, проводить важные, наполненные нежность минуты с самыми близкими. Рина только задумалась о том, что сама лишает этого Кафку, как отвлеклась на неясное мельтешение возле одного из зданий. Ей махал руками что есть сил, аки взбесившаяся мельница, Шкет.
Кир отвлёкся на гитару Зеро, которую этот аферист умудрился раздобыть даже в Н, и Рина, повинуясь внутреннему чутью, не стала его отвлекать. Дёрнула Кафку за рукав и повлекла за собой в ту сторону, где обретался Шкет. Приблизившись, Рина увидела, что жнец прикладывает к губам палец, требуя не шуметь. За его спиной маячила встревоженная Аника. Подойдя вплотную, Рина зашептала: – Что у вас здесь? – Идём, – коротко бросил Шкет и молча вошёл в здание. Кафка недоумённо переглянулся с Риной, та вскинула взгляд на Анику, но та была вся бледная, белее, чем обычно, и хранила гробовое молчание. Рина заволновалась. Проскользнув бесшумно в дом вслед за Шкетом, командир оставила на стрёме Кафку и Анику, а сама след в след кралась за подчинённым, силясь понять, к чему такая секретность, если спириты всё равно их почуют, но без прямого приказа ЕС ничего предпринимать не станут, а для этого поблизости должны быть врата, которые медиумы давно бы уже почувствовали. Протуберанцам же вообще всё по барабану, они в поиске целей ориентируются на нечто неосмыслимое для людей.
Внезапно Шкет остановился на подходе к просторному помещению, лишённому двери, и замер за углом, знаками указывая командиру притаиться и наблюдать за происходящим внутри. Рина едва сдержала отчаянный вопль, увидев наконец в дальнем конце помещения жуткую картину. Возле стены спиной к дверному проёму, не замечая слежки, стояли Мина и Стим, подчинённые Кира. Они не разговаривали, не реагировали ни на что, уставившись в кусок бетона, словно это был плазменный экран. Но шокировало Рину не это. Девушка и парень стояли в толпе спирит, совершенно безразличных к людям, сгрудившихся вокруг них плотным кольцом, так же уставив свои прекрасны глаза и жуткие лица в пустую стену, составляя в общей массе единое кишащее светящееся полотно. Создавалось впечатление, что спириты не случайно не замечают Мину и Стима. Как будто они среди своих. Внимают невидимому собеседнику.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов