— Невероятно, невероятно! — напористо затарахтела дама, шумно вдыхая и выдыхая через красный рот. — Полное безобразие! Безвластие! Куда идут наши налоги?!
— Сядьте! — гаркнул капитан тяжелым голосом.
Дама плюхнулась на стул и расползлась по сиденью тестообразной массой, но присутствия духа не потеряла, тотчас же вскочила и шлепнула о стол капитана кожаной сумкой.
— Уберите, — мрачно сказал капитан, жуя папиросу.
— Нет уж. Вы посмотрите, — стойко возразила дама и расстегнула молнию.
Из сумки степенно, с несомненным достоинством, выбралась лохматая маленькая собачонка, без тени смущения уселась на столе капитана прокуратуры и посмотрела на него своими темными и, черт возьми, умными глазами. После них в глаза хозяйки смотреть не хотелось, но хозяйка умела говорить.
— Видите? Видите, как он подавлен?
— Что это? — выдавил капитан.
— Не что это, а кто это?
Да. Эти глаза, темные и глубокие, были глазами лица одушевленного.
Ключевский смял папиросу, отметив про себя, что почему-то смущенно поторопился.
— Кто это? — закашлялся он.
— Пекинес Джорж! Редчайшая китайская порода!
— А почему Джорж? — глупо спросил капитан. — Китаец и Джорж?
— Мне привезли его из Америки. Муж сестры. В подарок на день рождения. Вы знаете, сколько стоит такая порода?
— Ф-фу! — Капитан медленно приходил в себя после столь неожиданной атаки. — Не надо цифр. Я не помню, сколько стоит пачка «Беломора», а вы… — Он безнадежно махнул рукой.
— Поверьте мне, вашего месячного жалования будет недостаточно. Пекинесов держали только китайские императоры в своем закрытом городе. Их не имели права держать простые смертные. У них были свои парикмахеры, им чистили зубы и делали маникюр.
— Вы хотите сказать — педикюр? — не удержался капитан.
— Ах, не важно! — отмахнулась дама, — Именно эти собачки сопровождали Будду в его странствиях.
— Спасибо за информацию. Но при чем здесь я?
Пекинес Джорж, любимец китайских императоров, невозмутимо сидел и смотрел в лицо Ключевскому, как бы говоря: не обращай внимания, старина, на несчастную женщину, очень она меня любит, что тут поделаешь; я понимаю, ты устал, голова с похмелья мягкая, жена в столице осталась, откуда тебя под зад коленом за чрезмерное усердие и любознательность; город наш тебе обрыдл и, кроме отрыжки, никаких чувств не вызывает, но мы ведь с тобой мужики, так что чего уж, надо же куда-нибудь двигаться…
Капитан тряхнул головой, отчего ломанулась набухшая кровь в виски, и с трудом оторвал прилипший взгляд от совсем не китайских, но по-восточ-ному загадочных глаз Джоржа.
— Как это вы при чем? — взвился голос перезревшей. — У меня украли Джоржика!
— А это что?
— Кто!
— Ну, кто?!
— Вернули.
— Так в чем дело, черт возьми?!
— Не ругайтесь. Вы на службе. — Дама села. — Я закурю. — Закурила. — Мне его вернули. За деньги. Улавливаете?
— Что я должен улавливать?
— У меня украли собаку. Очень дорогую. Я дала объявление в газету и на городской канал телевидения. Мне вернули собаку за деньги. — Стареющая бестия выпрямила спину и пустила тонкую струйку дыма.
— Ну?
— Вы что, ничего не улавливаете?
— Что я должен улавливать?
— Как?! Вы не понимаете, что собаку у меня выкрали специально с целью выкупа?
— Бред какой-то.
— Бред?.. Но позвольте! Я член клуба «Четвероногий друг». У моей знакомой украли буля. И тоже вернули за деньги. Слышите? Здесь орудует целая шайка гадких малолеток! А вы сидите и ничего не делаете!
— Ага. Ладно. Понятно. — Капитан вздохнул и потер лоб ладонью. — Уберите вашего китайца со стола и пишите заявление. Подробно. Как пропала собака, каким образом вам ее вернули, за какую сумму… Ну и так далее.
— Вы должны наказать преступников. Представьте, какая опасность угрожает нашим бессловесным друзьям. И кто их защитит, если не мы?
— Хорошо, хорошо. Пишите. — Капитан шумно встал, достал листы бумаги.
А пекинес Джорж, в последний раз взглянув на Ключевского, гордо проследовал в сумку, видимо, он часто так путешествовал. Да и чем, собственно, отличалась сумка хозяйки от китайского паланкина? А вот в темных очах Джоржа капитан успел заметить холодную усмешку, ну совсем жиголовскую. И вспомнил бесполезную для него нынче, где-то когда-то вычитанную подробность из жизни пекинесов: эти милые собачки обладают самыми шершавыми и упругими язычками, а потому их очень ценили, холили и лелеяли императорские прелестные обитательницы гаремов. Капитан посмотрел на склоненную над листом бумаги аккуратно причесанную, неприятно контрастирующую с обильными телесами, сухую маленькую головку посетительницы. А теперь обожают обойденные вниманием мужчин разрушающиеся женские организмы. Да-а… Сучья, однако, головка, он бы сказал.