— Нельзя. Езжай сам, на электричке. Бери деньги и дуй. В первый раз, что ли?
— Папа. — Егор подошел к отцу вплотную. — Я с вами хочу, понимаешь? С вами.
Взгляд отца стал жестким.
— Егор. Ты взрослый парень. Ты знаешь, чем я занимаюсь. У меня куча заказов, и клиенты ждать не будут. Кстати, в тот день, когда ты был на станции, угнали машину. Прямо с эстакады. Ты ничего не заметил?
Взгляд отца, не переставая быть жестким, сверлил глаза Егору.
— Нет, папа. Я ничего не видел.
— Вот и хорошо. Отойди и не мешай работать. Да, вот еще что, — вслед Егору добавил отец, когда тот уже входил в свою комнату. — Если тебе нечего делать, приходи работать на станцию. Буду платить. Сколько заработаешь. Хороший автослесарь сегодня дорого стоит.
— Хорошо, папа. Я подумаю. — Егор все еще стоял в дверях. — А машину нашли?
Отец опять остановил изображение, взглянул на Егора быстро, мельком, но очень остро и оценивая. Секунду длилось мгновение, но Егора обдало холодом.
— Нашли. — Отец отвернулся и пустил видик.
Егор вошел к себе съеженный. Уткнулся лицом в подушку, как и хотел там, в машине с Чопом и Фруктом. Он отдаст ей деньги и… И… И что?!
Притопал Алдан, посмотрел, подняв морду, на мальчика, словно говоря, кончай, старик, не распускай сопли, не стоит, мы же с тобой мужчины, а? Может, она и не стоит того, эта зеленоглазая девочка? Буль тяжело лег у дивана, и рука мальчика соскользнула вниз, пальцы нащупали уши, лоб, влажный нос собаки, почесали нежный подшерсток под нижней челюстью, и кисть безвольно повисла. Нет, Джой, врешь, все ты врешь, дружище. Она стоит того, только… Алдан ласково лизнул руку мальчика, сначала пальцы, потом костяшки и, извернувшись, нежно самую серединку ладошки.
Егор заплакал.
Утром он звонил в такую незнакомую, но такую страшную дверь. Звонил. Легко сказать. Егор подходил, поднимал руку к кнопке звонка и долго стоял, не понимая, что с ним происходит, не решаясь ни опустить руку, ни нажать на кнопку. Что с ним? Куда девалась его хваленая решительность? Он, запросто прыгавший с пятиметровой вышки бассейна, с восьми лет умеющий водить автомобиль почти стоя, потому что рост еще не позволял сидеть, плавающий если не как рыба, то уж как морж наверное, не опасающийся никаких разборок между подростками, он теперь стоит в нелепой позе с поднятой рукой, изучая узор гвоздевых шляпок на обивке ее (ее!) двери, и никак не может заставить себя преодолеть невидимый барьер. Внизу хлопнула дверь. Егор отпрянул назад и, нащупав в кармане плоский параллелепипед, бросился вперед, как на амбразуру дота. Откат оказался ему необходим, он уперся, чтобы не упасть вперед, пальцем в кнопку звонка. Вот только теперь он звонил. Дверь открыла Ольга. И ничуть не удивилась, увидев его. На лице обычная равнодушная маска.
— Здравствуй, — сказал Егор хриплым, самому себе не знакомым голосом.
— Привет, — ровно ответила Ольга. — А я уж думала, что ты меня бросил.
— С тобой все в порядке?
— Со мной?
— С тобой. — Егор ждал. Судорожно и зябко было внутри, нет, не то. Все внутренности тряслись, они просто ходили ходуном, оторвавшись от перегородок и стен. Егор ждал, судорожно ждал появления хотя бы намека на интерес в ее лице, в ее глазах, где-то, в чем-то, желания узнать, наконец, что же с ним произошло. Ведь его могли избить, его могли убить, сдать в милицию, да мало ли что могло с ним произойти!
Ольгино лицо излучало безмятежность и покой, лишь глаза мерцали сильнее обычного.
— Ты мне не звонила?
— Зачем?
Но ведь должна была она поинтересоваться, что с ним? Или нет? Нет.
— Значит, с тобой все в порядке? — констатировал Егор безнадежным тоном.
— Конечно! — В голосе Ольги возникли вызывающие нотки. — Ты как будто не рад?
— Рад. — Егор набрал воздуху в легкие и вместе с выдохом произнес. — Вот. Держи. — И протянул плотный, почти квадратный параллелепипед.
— Что это? — Ольга перевела мерцающие глаза на руку Егора. — Деньги? — легко догадалась она. — Откуда? Ты продал машину?
— Возьми, — сказал Егор, обретая в том, что делал, былую свою решительность и некое мужество. — Это тебе.
— Мне? — Ольга взяла толстую пачку, взвесила на руке. — И сколько здесь?
— Много. И я прошу тебя. Пожалуйста. Не воруй больше собак. — Егор посмотрел прямо в ее зеленые, неуловимого выражения глаза.
Глаза прищурились.
— Это еще почему?
— Они у тебя умирать будут.
— Что?! Умирать? Да что ты несешь? Они за мной сами бегают как привязанные.
— Умирать будут, — повторил Егор и отвернулся. И услышал громкий злой шепот: