— Стой! — заорал Дерябин, не отставая. — Да постой же!
Добежав до следующего разлома, пацан выскочил наружу, и, выскочив за ним, майор понял, что если сейчас не достанет сорванца, то все. Уйдет. И, проклиная строителей всей России, Дерябин выпрыгнул вперед, как если бы хотел нырнуть как можно дальше, и плюхнулся в песок и пыль всем телом, всем своим отутюженным костюмом, но дотянулся-таки правой рукой до щиколотки бравого парня. Так что упали они оба. И некоторое время лежали в мусоре и пыли, отдуваясь и пыхтя. Щиколотку автомобилиста майор держал крепко. Осели пылевые вихри, взметенные запаленным дыханием и шумным падением дружно лежащей парочки. И голос мальчика удивил Дерябина своим обиженным, оскорбленным тоном, будто обманули пацана самым недостойным образом, и обманул его он, майор Дерябин, и от обиды, и от боли, и от неудачи угона и побега сейчас захнычет герой, заканючит, как маленький совсем человечек, а не грозный, умелый профессионал-угонщик.
— У вас двигатель не «шестерочный»! — прерывисто и часто дыша, выпалил мальчик.
Черт! Совсем ребенок. Не дай Бог, действительно заплачет.
— Точно, — осторожно согласился. — Спецзаказ.
— Иначе вы бы меня ни за что не догнали! — уверенно добавил мальчик, дыша несколько ровнее.
— Нет. Иначе не догнал бы. — Майор внимательно всмотрелся в лицо угонщика. — Ты дружишь с ней, что ли?
— С кем?
Дерябин вытащил из внутреннего кармана безнадежно грязного пиджака фотографию, так нагло уведенную из стола следователя местной прокуратуры, сунул под нос пацану.
— С ней! С Олей! Дружишь, да?!
Пацан тяжело засопел и отвернулся.
— Нет. Просто одноклассники.
Скучно стало. Тоскливо. Муторно. Да, да, да. История повторяется, колесо крутится. Господи, как не хотел он ехать в этот городишко.
— Врешь, — равнодушно сказал майор. — А машины для чего угонял?
Сопит, шмыгает носом. Неужели и тебя ждет то же самое, мужское одинокое будущее?
— А деньги куда? А? Куда деньги деваешь? Отвечай, когда спрашивают!
Дернул на себя и отбросил щиколотку, сел и увидел свой и костюм, галстук, сбитый на сторону. Прорвался, как нарыв:
— Деньги ей, значит? Да? Ей?!
И пацан не выдержал. Затрясло его, слезы из глаз брызнули и опять на костюм майора.
— Ей! Да, ей! Оле! И деньги ей, и машины для нее, и человека убью, если надо!
И зарыдал, застучал зубами, сдерживая, пытаясь удержать из последних сил рвущиеся наружу судорожные всхлипы, трясясь всем небольшим ладным телом. — Потому что люблю я ее! Люблю! Ясно?
— Не ори, — вдруг тихо сказал майор, зло осматривая себя и поправляя галстук. — Заладил. Вставай давай. Пошли. И хватит хныкать.
— Арестуете?
— Пошли, черт тебя подери!
— Арестовывайте, сажайте, что хотите делайте, мне плевать, я все равно ее люблю! И буду любить! Всегда! Слышите!
И тут майор опять заорал. И это был не просто взрыв, за которым тишь да гладь, нет, это извержение вулкана было, долго лава копилась и кипела, и вот пришел срок, лава захлестнула кромки, вспенилась и бросилась вниз по склону, выжигая все живое и неживое.
— Что ты талдычишь, пацан?! Любовь! Он, видишь ли, любит! Ну и что? Ты один, что ли, такой верный? А? Один любить способен? А я? А я что? Камень замшелый? Не люблю, по-твоему?
— Вы? Вы любите? — Пацан оторопел, ошарашенно наблюдая извержение мокрыми глубокими глазами. — Вы-то с какой стати?
— А ты? Ты, ковбой, с какой стати?
— Я… Я не знаю, — теперь уже испуганно твердил мальчик. — Я просто…
— Просто? — И тут свершилось то, что и должно было свершиться в результате такого извержения. Майор сорвал галстук, скомкал в кулаке и отшвырнул далеко в сторону: в пыль, в грязь, в мусор. — Просто, говоришь. — Он горько хмыкнул. — А я просто отец. Папочка…
Автомобили и собаки
Столичный лизоблюд. Хуже. Жополиз. Собаки ему понадобились, лапшу мне вешает, Шерлок Холмс долбаный. Да хрен с ним, впрочем, перо ему в задницу и попутного ветра. Капитан перевернул фляжку над своим жаждущим чревом. Булькнуло раз, другой, и за пупком благодарно потеплело. Но с автомобилями и собаками надо все-таки как-то…
Размышления Ключевского прервал дребезжащий противный звонок разбитого и несколько раз клеенного телефонного монстра. А надо ли? Капитан тупо смотрел на телефон и, казалось, ждал, когда трубка начнет на нем прыгать, как крышка на вскипающем чайнике. Подумаешь! Собаки и автомобили. Вот и хорошо, пусть уводят собак и угоняют автомобили — и от тех, и от других проходу нет на улицах города честному законопослушному обывателю. А насчет штрафа на гадящих где попало псов он записку обязательно подаст этому петуху-секретарю при кабане-градоначальнике. Подаст, подаст. Официально. Регистрируя время подачи, число и год. Вот так. Ключевский даже развеселился, или местный вонючий коньяк возымел действие, ибо фляжку разок уже приходилось возобновлять, в смысле содержимого. Трубка телефонная, однако, не прыгала, но дребезги звонка из-под нее вылетали регулярно. Капитан шумно и скорбно вздохнул, прикурил и, лишь выпустив густой ядовитый клуб дыма, снял трубку.