— Ты не очень, я же отвыкшая!
А он отвечал ей:
— Голову не задевай, голову! У него же сквозная рана до мозга.
Потом спохватывался и поправлялся:
— То есть у меня эта рана. Так сказать, если раны, то мгновенной, если смерти — небольшой.
Лукерья не поправляла оправившегося супруга, потому что понимала, что он инопланетянин, прибывший насаждать культуру.
Утром она накормила его блинами. Бывший Ромочка любил блины, а новый, оказывается, их тоже любил. И даже пояснил Луше:
— Ведь тело-то у меня прошлое, а запросы у него прежние; тебе понятно, ласточка?
Так они и жили. Ночи были бурные, днем Лукерья буквально засыпала на ходу, иглу старикам не туда совала.
И надо оказать, что тот, кто из кустов вечером давал указание помочь несчастной женщине, правильно сообразил, что более полезного друга в Великом Гусляре им не отыскать. Лукерья точно указывала им адреса и симптомы безнадежных больных, чтобы можно было погибшего человека сразу спасти, то есть заменить в его мертвом теле жизнь на инопланетную, которая вольет в него силы.
Как-то недели через две после наступления в жизни Лукерьи простого женского счастья, когда оказывается, что муж — это Муж, а не растение в горошек, она готовила на кухне большую яичницу с колбасой, из двадцати яиц. И неспроста, потому что в гости к Ромочке пришли Матвей, Тимур и еще один из ихнего начальства.
Они уже привыкли к Лукерье.
И она смирилась с ними — пускай помогают людям, улучшают.
Говорили они по-русски, порой переходили на телепатию, но Лукерья и телепатию теперь понимала.
Занимались они бухгалтерией.
— По Тотемскому району как у нас дела? — спрашивал Матвей.
Ромочка рапортовал:
— Внедрено шестьдесят два, на подходе еще шесть.
Говорил он четко, по-военному, и Лукерье приятно было слушать, какой у нее бравый муж.
Но Матвей был недоволен. Ему было трудно угодить.
— На тридцать процентов плететесь позади графика. Мне страшно в штаб такие цифры посылать. Что они со мной сделают, а?
— Ну, тебя не тронут, — оказал Ромочка. — Ты заслуженный штабс-офицер, шесть походов прошел, две аннигиляции, весь в шрамах и медалях.
— Ну ладно, ладно, — подобрел Матвей.
Лукерья принесла им большую сковороду, они стали есть ложками, нахваливали, а Лукерья спросила:
— А ты, Ромочка, тоже весь в медалях, да?
— Он у нас еще молодой, — засмеялся Тимур.
У него морщины разгладились, волосы потемнели, приходилось красить себя в седой цвет и рисовать морщины фломастером, чтобы люди не подозревали колдовства.
— А аннигиляции проходил?
— Шла бы ты, женщина, отдыхала. Чай нам завари, — рассердился почему-то Ромочка.
А Тимур сказал:
— Аннигилируем мы планету только в случае неудачи мирных способов. Или если очень сильное сопротивление. А так обычно обходимся мирным путем.
— Вот и правильно, — согласилась Лукерья и пошла ставить самовар.
Вслед ей послышался тихий смех гостей.
Пускай смеются, подумала Лукерья, с мужиков чего спросишь? Ведь эта порода человечества далеко уступает женщинам по способностям.
А из комнаты слышалось:
— По Пьяному Бору картина положительная. Шестнадцать и три.
— Не скажи, в штабе могут не одобрить. Энергичнее надо работать.
— Как, прости, энергичнее? Куда уж? Ведь люди чаще помирать не стали.
— Надо им помогать, — твердо сказал Тимур,
— Нет! — возразил Матвей. — Только в крайнем случае. И с санкции вышестоящих органов. Так мы можем все дело завалить.
— Ты нелогичен, — сказал Тимур. — Здесь присутствует наш товарищ, который получил тело, потому что мы помогли его предшественнику кирпичом по темечку…
— Ш-шшш! — вскинулся Ромочка. — Зачем ты так громко?
— А я думаю, что она отлично знает или хотя бы догадывается, — сказал незнакомый пришелец. — Она сама просила.
Лукерья так и замерла у самовара. Хотела его взять и в комнату нести, но руки онемели.
Одно дело нутром чуять или даже что-то подозревать. Но ведь она в действительности не желала смерти настоящему Ромочке, а получается, что соучаствовала?.. А может, шутят они? Мужики, бывает, соберутся и травят всякие байки. Надо бы пойти и прямо вопрос поставить: убили Ромочку или случайность с кирпичом вышла?
Но никуда она, конечно, не шла. Как ты пойдешь к бандитам, хоть и с культурными целями, а они тебе скажут: да, убили, по твоей просьбе, и ты молчала, потому что твой Ромочка тебе наслаждение доставлял.