Бабушка головой покачала. Воруют, воруют, воруют.
Егору позвонить? Попросить долларов? Он даст, мне он все отдаст. И сладкое чувство, но, в общем, не совсем уместное сегодня. И откуда? Он с ней, собственно, в первый раз заговорил. А так — все смотрел. А… Вот: я тоже не еду! Радостно. А в глазах: из-за тебя. Отдаст, отдаст. Точно. Но — что же делать, что же делать?
— Ольга, ты лекарства пока не покупай, на еду береги. Поняла? Что мне сделается, старой? А тебе есть надо, вон, одни косточки.
— Пропал кокер-спаниель, — продолжал тем временем белозубый диктор. — Кличка Кинг. Нашедшему гарантируется вознаграждение.
— Слышишь меня, Олька?
— Подожди, бабуль. — Ольга на экран смотрела, на экране пес, очень похожий на сегодняшнего знакомца. И телефон.
Ольга выскочила на лестницу и опять не обманулась в своем обаянии — пес сидел пролетом ниже и, как только она вышла, вскочил и что есть силы завилял своим обрубком.
— Кинг! — крикнула Ольга. — Ко мне!
И с радостным лаем пес бросился к ней.
Автомобили
Опять в дерьмо вляпался. В этом городе дерьма собачьего больше, чем асфальта. Все заводят собак благородных кровей, холят их и лелеют, как детей любимых, специально готовят в отдельной посуде, специальную жратву покупают, а вот чтобы за ними дерьмо убирать… Нет. Никто не сподобится. Загадят город — и черт с ним, с городом, но собственное невежество никогда не помешает в определенный момент воскликнуть: «Ах, какой красивый у нас город!» Правильно делают, что воруют у них собак, правильно требуют выкуп. Больше с них брать надо, больше. Всплыла где-то когда-то вычитанная мысль, мстя капитану за его приверженность к хорошей литературе: тот самый несчастный остаток любви, жалкий хвостик которой еще копошится в человеческих сердцах, люди дарят этим лопоухим нахлебникам, тогда как надо было бы обратить любовь (или что там от нее осталось?) к ближнему.
Капитан со злостью скреб подошвой о нижнюю перекладину забора, тщетно пытаясь очистить туфлю от коричневой вонючей кашицы.
— Товарищ капитан! — Перед ним стоял пожилой сержант с воинствующими усами. — Вызов!
— Товарищ… — проворчал Ключевский, возвращаясь к прерванному занятию. — У вас всё товарищи обретаются. Оно и видно.
— Не понял! — склонил по-петушиному голову гонец.
Гонец. Весник. Вестник. И голова набок. За плохую весть голову долой. А какая еще у него может быть весть?
— Вы почему собак на территорию прокуратуры пускаете, а? Сержант? — Капитан теперь шаркал подошвой и боками носка по траве и старался не смотреть на сержанта.
— Так сами ходят. Разве за ними уследишь?
— Сами. Конечно сами, не вы же за них. А я потом вляпываюсь. Что там за вызов?
— Угнали машину мэра. — Сержант понизил голос, и лицо его приобрело торжественное выражение.
— Ну? — Капитан, удовлетворившись видом своей туфли, воззрился на сержанта.
— Угнали и разбили. Теперь вызывают вас. К машине.
— Меня?
— Да. Вас.
— Кто вызывает?
— Мэр.
— Ага. Градоначальник. А машина его, говорите?
— Его, товарищ капитан.
Капитан уже шел к УАЗу, проглотив и не отметив последнего «товарища», грузно шагая.
Сержант трусил за ним.
— А собака есть у вашего мэра? — Капитан резко остановился, и сержант ткнулся ему в спину, но, спохватившись, откатился и непонимающими глазами взглянул в лицо.
— Собака, спрашиваю, есть у мэра?
— А… Собака… Собака есть.
— Породистая?
— Шут ее знает. Бородатая такая. — Сержант недоумевал.
— Тоже, наверное, гадит где попало, — брезгливо сказал капитан и тяжело плюхнулся на облезлое сиденье УАЗа. Посопел.
— Машина стоит на пересечении проспекта Ленина… — начал сержант, но капитан, не поднимая глаз, все так же брезгливо и хрипло оборвал.
— Не надо адресов. Город у вас маленький, но весь наперекосяк. Мне все равно не запомнить и не найти. Водителю объясните.
— Хорошо, коли так. — Сержант вдруг обиделся за свой родной город. Наплевать. Чем больше провинциализма, тем больше обид и сантиментов — прямая арифметическая зависимость, если не геометрическая. И гонор, гонор, гонор. У мэра угнали машину и разбили, он вызывает его, Ключевского, уповая на его прежние заслуги и немалый опыт. Ладно, поговорим, царек хренов.
Ключевский откинулся на сиденье, закрыл глаза и услышал, как рядом сел молодой жизнерадостный водитель Василий, не так давно отслуживший срочную. Повернулся ключ зажигания, затарахтел стартер.