— Эт-то еще почему? — фыркнул Григорий, стягивая валенки.
— Сказали, что в день этот у налима-то самый икромет случается. И что тому, кто икромет нарушит, смерть-налим отомстит жутко.
— Чего-чего! — Григорий повысил голос. — Какая смерть? Когой-то это ты наслушалась, а?
— Бабу Граню, — потупилась Тамара. Она знала, что муж недолюбливал старушку, жившую на самом краю их улицы и слывшую страшной сплетницей и ворожеей.
— А-а-а, — протянул Григорий, — ну-ну, слушай-слушай эту колдунью. Чтой-то никакой беды до сих-то пор у нас не приключалось. А сколько налимов-то мы с тобой да с Васильком уже слопали?
Тамара в ответ только вздохнула.
— Так что, давай, женушка, не мудри, а приготовь-ка нам к обеду деликатес из печеночки…
В предвкушении налимьей вкуснятины Григорий умотнул с работы пораньше, еще засветло. Тамара умела приготовить рыбу так, что пальчики оближешь, и он чуть ли не бежал домой, не обращая внимания на все усиливающийся мороз. О том, что на улице холодно, вспомнил, увидев, что дверь в его дом распахнута настежь. Григорий уже начал складывать про себя в одно предложение все, что собирался высказать жене по этому поводу, как что-то заставило его обернуться на заснеженное поле, простиравшееся между домом и рекой. Прямо посередине него, где не было ни одной тропинки, утопая в глубоком снегу, в сторону реки двигались два человека.
По их движениям Григорий понял, что второй изо всех сил старается догнать первого, по росту — ребенка. Но только когда тот, первый, вдруг споткнулся и рухнул в снег и до Григория донесся слабый вскрик, он понял, что упавший — его сын Василек и что с ним случилось что-то такое, чего никак не должно было случиться…
Стриптизерша Ирочка с двумя огромными белыми бантами на голове, в темно-коричневом платье и белом фартуке школьницы, размахивая портфелем, вприпрыжку выбежала на сцену. Остановившись на самом ее краю, она осмотрелась, с таинственным видом приложила пальчик к губам, как бы предлагая зрителям не раскрывать ее секрета, потом озорно отбросила портфель куда-то за спину и неторопливо, в такт музыке покачивая бедрами, начала стягивать с себя школьное платье…
Это был заключительный номер стриптиз-шоу. Теперь Сергей не жалел, что высидел все два часа, что оно длилось. Собственно, и оставался-то он до конца представления только ради того, чтобы вновь увидеть именно ее — Ирочку. В первый свой выход, в самом начале шоу, она была «кошкой»: раздеваясь, по-кошачьи выгибала спину, терлась боком о шест, стоявший посередине сцены, царапала его коготками и, прокрадываясь на цыпочках мимо столиков, за которыми сидели зрители, мурлыкала с непередаваемо-кокетливой интонацией.
Остальные стриптизерши, как и Ирочка, тоже были довольно симпатичными и, главное, невысокого роста, что в глазах Сергея выгодно отличало их от примелькавшихся в телевизоре стандартно-длинноногих плейбойевских моделей. Но «кошечка» понравилась ему больше всех. Было в этой девушке что-то такое, что заставило его, обычно очень стеснительного, в перерыве между отделениями отправиться за кулисы и попытаться с ней познакомиться.
В гримерскую Сергея, конечно, не пустили. Мало того — парень, торчавший за кулисами и оказавшийся охранником, ничуть не церемонясь и не слушая объяснений, схватил его за запястье правой руки и так крутанул, что Сергей даже вскрикнул от боли. Заведя руку за спину, охранник потащил его к двери, но тут какая-то женщина втиснула между ними свое пышное тело.
— Ты что, Петька, моего кормильца обижаешь! — закричала она. — Он же корреспондент! Ему завтра спортсменов хвотограхвировать, а ты ему руки крутишь! С ума, что ли сошел?
— Да нет, тетя Вера, я ничего. — Охранник немного ослабил хватку, и Сергей, рванувшись, освободился.
— Я тебе дам «ничего»? — Женщина, уперши руки в бока, надвинулась на Петьку. — Тебе бы только человеку больно сделать. Подумаешь, вышибала какой крутой нашелся!
Сергей узнал в женщине повариху, которой отдал во время обеда целый пакет только что пойманной рыбы. Некрупных плотвичек, окуньков и ершей в пакете было килограмма на два с половиной. Возиться с уловом Сергей все равно бы не стал: уху варить не было смысла — в столовой кормили прямо-таки на убой, — а убирать рыбу в морозильник, чтобы потом везти в Москву, не хотелось. Тем более, впереди были целых два дня рыбалки, и он рассчитывал поймать что-нибудь посолиднее.
— Ты забыл, кто тебя сюда пристроил? — продолжала оттеснять охранника от Сергея тетя Вера. — Дождешься, Петька, скажу Василию Викторовичу — он тебя враз самого вышибет.