— Я не ухожу. Тем утром в парке вам повезло, Вик, но теперь все по-другому. У меня есть свидетель.
Тэлботт молниеносно шагнул вперед, отпихнул ногой тяжелое кресло, схватил Пола за галстук и рванул. Пол дернулся вперед, пытаясь одновременно встать на ноги, но Тэлботт ловко выволок его из-за стола.
Я вскочил и метнулся прочь, чтобы не мешать им.
Внезапно Тэлботт рухнул навзничь. В его задранной к потолку руке виднелся обрывок галстука. Пол был не очень ловок, даже с учетом возраста, но все-таки сделал лучшее, на что был способен, — он поднялся на ноги и принялся во всю глотку орать: «На помощь! Полиция! На помощь!» А потом схватил освобожденный мною стул и занес его высоко над головой, намереваясь обрушить на распростертого врага. Мои ноги напряглись, я изготовился к бою, но Тэлботт вскочил и отобрал у Пола стул. Пол бросился наутек и забился за письменный стол, Тэлботт ринулся в погоню. Продолжая громогласно звать на помощь, Пол побежал вокруг стола. Тэлботт упорно преследовал его. Пол с воплями бросился к стенду со всевозможными образцами, схватил электрический утюг и запустил им в Вика. Тот пригнулся, и утюг сшиб со стола телефонный аппарат. Надо полагать, Тэлботт впал в бешенство: догнав Пола, он не стал мелочиться и хватать его за предметы одежды, а врезал противнику по челюсти, несмотря на мое вчерашнее предостережение.
— А ну-ка, прекратите! — грянул зычный глас.
Повернув голову, я увидел, что Дороти по-прежнему сидит в кресле, закинув ногу на ногу. Но теперь в кабинете был еще один человек — полицейский в штатском, которого я знал в лицо. Наверное, он уже давно слонялся по зданию, просто я его прежде не видел.
Сыщик бросился к гладиаторам.
— Что это вы задумали? — спросил он.
Дороти проворно подскочила к легавому.
— Этот человек, — она указала на Пола, — силой ворвался сюда и не пожелал уходить. Тут я главная, а этот человек не имеет никакого права, и я хочу, чтобы его посадили за вторжение, нарушение спокойствия граждан или еще за что-нибудь. Сперва он норовил убить мистера Тэлботта стулом, а потом метнул в него утюг.
Поставив упавший телефон обратно на стол, я подошел поближе, и легавый взглянул на меня.
— А вы куда смотрели, Гудвин? В носу, что ли, ковырялись?
— Нет, сэр, — почтительно произнес я. — Просто я не хотел, чтобы на меня наступили.
Пол и Тэлботт заговорили одновременно, перебивая друг друга.
— Да знаю я, знаю, — гаркнул вконец сбитый с толку легавый. — Обычно, когда имеешь дело с такой публикой, лучше сесть и спокойно все обсудить, но после случившегося с Кейсом обычный порядок вещей нарушился. — Он повернулся к Дороти. — Говорите, вы тут за главного, мисс Кейс?
— Разумеется.
— И я тоже, — заявил Тэлботт.
— Тогда все ясно. Мистер Пол, следуйте за мной.
— Я остаюсь здесь, — пыхтя и отдуваясь, ответил Пол. — Я имею на это полное право.
— Нет. Вы слышали, что сказала дама.
— Да, но вы не слышали, что говорил я. На меня напали. Она тут главная? Ладно, но и я тоже. Я спокойно сидел в кресле, никого не трогал, а Тэлботт ударил меня и пытался задушить. Разве вы этого не видели?
— Это была самозащита, — встряла Дороти. — Вы бросили утюг…
— Чтобы спасти свою жизнь! Он напал на…
— Я всего лишь…
— Молчите, — отрывисто приказал легавый. — Учитывая обстоятельства, оправдываться бесполезно, я все равно не поверю. Вы оба пойдете со мной. Где ваши шляпы и пальто?
Легавый увел Тэлботта и Пола. Поначалу они размахивали руками и возмущались, но в конце концов подчинились. Сначала вышел Пол с ополовиненным галстуком на шее, а потом и Тэлботт. Легавый замыкал этот исход.
Я решил навести порядок, поднял стул, едва не ставший орудием убийства в руках Пола, вернул утюг на стенд с образцами и осмотрел поверхность стола, чтобы узнать, сильно ли она пострадала.
— А вы, похоже, трусишка, — заметила Дороти. Она уже успела снова сесть в кресло и скрестить ноги. Вероятно, я мог не опасаться пинка.
— Это спорный вопрос. Недавно его обсуждали в радиопередаче «Городское собрание». Против карлика, если он безоружен, я готов драться как лев. Против женщины тоже. Можете попробовать. Но…
В этот миг послышалось какое-то зудение.
— Телефон, — сказала Дороти.
Я поднес трубку к уху.