— Где Орри? — раздраженно осведомился я. — Прилег вздремнуть на мою кровать?
— А где ты? — вкрадчиво поинтересовался Вулф.
— По-прежнему в кабинете Кейса. Тут та же бодяга. Еще двоих забрали.
— Еще двоих… Что? Куда?
— Да, двоих клиентов. В кутузку. Ряды нашей клиентуры катастрофически тают.
— Кого и почему?
— Уэйна Сэффорда и Одри Руни. — Я рассказал ему, что случилось, и добавил: — Итак, четверо из пятерых плюс Тэлботт закованы в цепи. Мы в дурацком положении, и у нас осталась только Дороти Кейс. Не удивлюсь, если и ее уже замели. Если вспомнить, какое у нее было лицо, когда она услышала, кто… Подождите минутку.
Мой доклад был прерван появлением легкой на помине Дороти Кейс. Сказав Вулфу, что перезвоню позже, я положил трубку и встал.
Дороти приблизилась ко мне. Она все еще была похожа на человеческое существо, хотя и не так разительно, как несколько минут назад. Заносчивости как не бывало, кожа ее приобрела светло-пепельный оттенок, глаза тревожно блестели.
— Мистер Дональдсон ушел? — спросил я.
— Да.
— Неудачный день выдался. Во всех отношениях. Теперь вот и мисс Руни сцапали вместе с мистером Сэффордом. Полицейские считают, что они рассказали далеко не все о том вторнике. Когда вы вошли, я как раз докладывал мистеру Вулфу…
— Я хочу встретиться с ним.
— С кем? С мистером Вулфом?
— Да, и незамедлительно.
— Зачем?
Черт побери! Она опять вскинула брови. По-видимому, ее человеческий облик был всего лишь тонкой оболочкой.
— Это я ему скажу, — заявила Дороти, давая мне понять, что я — ничтожество. — Я должна сейчас же встретиться с ним.
— Это невозможно, — ответил я. — Вы могли бы отправиться туда на такси, но лучше подождите, пока я заберу с Шестьдесят шестой улицы свою машину. Уже пятый час, и Вулф в оранжерее. Он не примет вас даже с учетом того обстоятельства, что вы — единственный наш клиент, который еще не томится в неволе.
— Но у меня срочное дело!
— У вас. Не у него. До шести часов у Вулфа нет и не может быть никаких срочных дел. Расскажите мне, я имею доступ в оранжерею. Хотите?
— Нет.
— Тогда я пошел за своей машиной.
— Хорошо, идите.
12
В три минуты седьмого Вулф спустился из оранжереи и присоединился к нам в кабинете. Пока мы добирались сюда на машине, Дороти успела дать мне понять, что со мной ей говорить больше не о чем. Наша беседа по пути свелась к двум фразам. Дороти сказала: «Осторожно, грузовик», а я ответил: «Не говорите под руку». Поэтому, хотя мы прождали Вулфа целый час, я ни разу не предложил ей выпить. А когда Вулф наконец вошел, приветствовал Дороти и разместил свои телеса в кресле за письменным столом, она первым делом сказала ему:
— Я хочу говорить с вами наедине.
Вулф покачал головой.
— Мистер Гудвин — мой доверенный помощник и услышит от меня все, что вы скажете, только немного позже. В чем дело?
— Но… это очень личное.
— Как и все или почти все, что говорится в этих стенах. В чем дело?
— Кроме вас, мне не к кому больше пойти, — заканючила Дороти и подалась вперед, едва не выпав из желтого кресла. — Я не знаю, что со мной будет, и должна это выяснить. Один человек грозится сообщить в полицию, что я подделала подпись отца на чеке. Он сделает это завтра утром.
Ее лицо снова сделалась похожим на человеческое, она смотрела на нас страдальческим взором.
— Вы действительно согрешили?
— Подделав чек? Да…
Пришел мой черед вскидывать брови.
— Расскажите подробнее, — потребовал Вулф.
История оказалась простой. Отец давал ей слишком мало денег, на роскошную жизнь не хватало, и год назад Дороти выписала себе чек на три тысячи долларов. Отец дознался и взял с дочери слово, что такое больше не повторится. Но недавно Дороти подделала еще один чек, уже на пять тысяч долларов, и на сей раз умилостивить отца оказалось значительно труднее. Но, разумеется, у него и в мыслях не было отдать родную дочь под арест. Спустя два дня после того, как Кейс вторично поймал Дороти на жульничестве, его убили. По завещанию все оставалось дочери, но душеприказчиком и распорядителем Кейс назначил поверенного по имени Дональдсон. По словам Дороти, отец не знал, что Дональдсон ненавидит ее. И вот поверенный нашел среди бумаг этот пресловутый поддельный чек с приколотой к нему собственноручной запиской Кейса. Поэтому сегодня днем Дональдсон заявился к Дороти и сказал, что, учитывая обстоятельства гибели Кейса, считает своим гражданским и профессиональным долгом сообщить о подделке полицейским. Разумеется, добавил он, это крайне неприятно, но ничего не поделаешь: долг есть долг.