— Уилл, — говорил дядя надтреснутым голосом, — ты уже приготовил все уроки, которые тебе задали? Имей в виду, теперь я ответствен за твое образование.
Свое слово дядюшка сдержал. Худо-бедно Вильям окончил университет, и дядя, используя свои связи в колониальном департаменте, пристроил племянника по архивной части. Правда, вдыхать запах пыли, а не пороха, не так почетно, зато безопасно. Попав в число золотой молодежи, Вильям Каммингс, однако, никак не мог по-настоящему расправить крылья для свободного полета, имея весьма скудный личный бюджет. Мать к тому времени удачно вышла замуж и, бросив едва оперившееся дитя на произвол судьбы и опеку дяди, уехала в Соединенные Штаты. И если бы не дядюшкин кошелек, который иногда милостиво раскрывался перед племянником, то, право же, впору было податься в темные аллеи «Парламент Хилла». Но нет, Вильям никогда не пойдет на преступление, тем более в местах, где любили прогуливаться знаменитые поэты Китс, Шелли и другие. Уж лучше прихватить с собой лопату. Говорят, в северной части парка могут быть зарыты сокровища. Семь лет назад, в 1892 году, дети случайно нашли предметы из серебра. «Холм предателей» хранит много тайн.
С набережной Вильям свернул в узкие коридоры древних улиц. Шел без цели и направления. Оказавшись на Кэннон-стрит, повернул налево. В конце улицы возвышался серый, едва проявляющийся силуэт — громадные стены и купол собора Святого Павла. Вскользь подумал о вечном, но мелочные заботы с прежней силой поглотили его внимание. Вновь он осознал реальность лишь на аллее, когда под ногами зашуршали опавшие листья. Озабоченный наш прохожий миновал Памятник и оказался перед Лондонским музеем восковых фигур. Музей — прекрасный убийца времени. Но в кармане лежала лишь долговая расписка на 27 фунтов, данная Вильямом Гарри Циммерману, давно ждущая погашения. Вильям с сожалением глянул на парадный вход и лестницу, ведущую к нему, и побрел дальше. «Поход в музей отложим до лучших времен», — сказал себе молодой человек. А жаль, хотя бы потому, что в одной из комнат музея, обшитой красным бархатом, с недавнего времени находится восковая фигура дядюшки Тревора — знаменитого путешественника, открывателя чего-то в каких-то гробницах…
К тому же богат… Ну чем не образец для нации. Хотелось бы взглянуть, как он там устроился. Наверняка не хуже, чем в этой жизни.
Это была правда. Сэр Тревор Дарлингтон был на редкость удачлив. Можно сказать, денежки так и липли к его рукам. Подобно мифическому царю Мидасу, к чему бы он ни прикасался, все превращалось в золото. Или в ценные бумаги. Смотря по обстоятельствам. При таком-то везении, казалось бы, можно было прославиться еще и щедростью. Но, увы!
Два часа проходив кругами по Вест-Энду, Вильям остановился возле двухэтажного здания, добротной викторианской постройки. Вытащил часы-луковицу — было около пяти. С робостью оглядел логово дяди. Дядя жил в старинном аристократическом доме с узкими окнами-бойницами, с красно-кирпичными неоштукатуренными стенами, низкими антресолями, каменными лестницами и узкими темными коридорами, которые, казалось, ведут в некое тайное подземелье с сундуками, доверху наполненными драгоценностями, вывезенными из Индии.