— Господа, это сотрудник милиции.
По-моему, господа не поверили, хотя на мне был модный спортивный костюм из бутика. Я протиснулся в комнату.
Стройная радостная Татьяна давала прием. На ней был бархатный пуловер с набитым этническим рисунком, вельветовые брюки и замшевые мокасины. Рядом стоял юноша, похожий на артиста Леонардо ДиКаприо и писал ее слова на диктофон. Мне надо бы всех выгнать…
— Гражданка Пашкова, пройдемте на кухню.
Народ смекнул и кухню нам освободил. Татьяна вошла, уставившись на меня вопросительно-невинным взглядом. Я бросил, готовый сорваться:
— Ну?
— В каком смысле?
— В смысле хватит валять дурака. Ребенок родился?
— Да.
— Нормальный?
— Мальчик.
— Так, кто отец?
— Я вам уже говорила… инопланетянин.
— Если ребенок нормальный, то отец должен быть.
— Собственно говоря, какое вам дело? — оборвала она решительно.
— Вы же подали заявление.
— Я забираю его, и забудьте.
— Ну, это ваше право.
Отраженный белый снег крыш смешался со светом тусклого зимнего неба и лег на ее лицо. Загорелое, летнее, лучившее энергию. Глаза такие карие, что, похоже, золотистые тени легли от них. Где-то я читал, что сочетание золотистых теней с карими глазами придает женщине сексуальность. Придает, коли на нее инопланетянин позарился.
— Татьяна, зачем переслала Марату вырезки о своих космических успехах?
Она легонько покраснела. В карих глазах зачернела неприязнь. Сорвавшимся голосом она спросила:
— Как вы узнали?
— При помощи инфракрасного излучения.
— А я Марата предупреждала!
— О чем?
— Насчет моей непрестижности. Я пообещала, что он еще обо мне услышит!
Спохватившись, она замолчала, но я уже начинал понимать. Куда уж престижнее: о Татьяне Пашковой говорил весь город. Слышал о ней и директор фирмы «Максимум». Но, похоже, Татьяна дала промашку. Она не знала того, что знала ее подруга Ванилла: Марат не хотел иметь ни детей, ни семьи. Ее престижность, с точки зрения директора, была куплена дорогой ценой — появлением ребенка. Впрочем, если ребенок его…
Я попросил:
— Покажешь?
— Кого?
— Ребенка.
— Его здесь нет.
— Остался в роддоме?
— Нет.
— У отца? — догадался я.
— Да! — ответила Татьяна почему-то с таким вызовом, что я уточнил:
— У Марата?
— При чем тут Марат?
— У какого же отца?
— У космического. Как только мальчик родился, его тут же взял НЛО. Я выполнила функцию матери — и все.
Я рассмеялся, как дурак, перепивший пива. Не было никакого мальчика. Подушку на живот… Мистификация для звона на весь город. Для Марата и для лохов вроде меня. Милиции тут делать нечего. Хохотнув на прощание, как и положено клоуну, я выскочил из квартиры.
Подростком на сэкономленные деньги пошел я покупать небольшой приемничек. У магазина два парня предложили мне симпатичный французский радиоаппаратик — в продаже таких не было. Я повертел, половил музыку… И купил. Они уложили его в коробку и шнурком перевязали. Дома этот шнурок я распутал: в коробке лежала половинка кирпича. Дело не только в деньгах и не в обиде. Хуже — меня унизили.
Примерно такое же состояние я испытывал в машине. Обманули, унизили и выставили на посмешище.
Я заехал домой, переоделся и прибыл в РУВД. Родные стены кабинета мою обиду притушили. Голова, освободившись от раздражения, начала потихоньку работать.
Допустим, мальчика не было. На работу Пашкова не ходила, инсценировать беременность просто — увеличь живот да рассказывай о тошнотах. Но ведь я видел медкарту. Фальшивая? Нет, Татьяна постоянно ходила на обследования. А роддом?..
Я сел на телефон. Сперва позвонил в женскую консультацию — там она больше не появлялась. В роддоме Пашкова не рожала. К ней дважды посылали патронажную сестру, но в квартире никого не оказалось. Допустим, родила дома, или в частном пансионате, или куда-нибудь на это время уехала… Или родила в «летающей тарелке»?
Текущих дел было по горло. А моя мысль сбивалась и наматывалась на один и тот же стержень. С ребенка она перемоталась на медкарту. Заноза. Не нарывала, но и не пропадала. Что же я тогда увидел в медкарте, беспокоящее меня до сих пор? Это как промахнуться в бандита.
Что я прилип к этой космической чепухе? Мне мало уголовщины? Мало других дел? Чтобы добиться успеха в жизни, нужно выбрать одно и долбить в эту одну точку, пока клюв не расплющится. А как же все краски мира? Отказаться от них ради высокой квалификации? Рябинин говорит, что дилетант — это человек, который хочет объять необъятное. Рябинин… Он считает, что тот молод, кто хочет объять весь мир.