Я нажал звонок, теперь уже опасаясь, что ее нет дома. Дверь моментально открыли. Какая-то женщина отступила в глубь передней. Она ничего не спрашивала, поэтому спросил я:
— Мне нужна Ванилла Штрейс.
Женщина лишь сделала второй шаг назад…
Боже, она. Где же статность и взгляд, что-то требовавший? Где черные влажные глаза? Где пружинистые волосы и моднячая одежда? Все вроде было, но как-то смазанно — высота, но без стати; черные глаза, но с неприятной сухостью; волосы, но опавшие, как травка, обваренная кипятком; платье, но мятое и блеклое…
— Ванилла Оттовна, какой у вас рост?
— Метр семьдесят, — ответила она тихо и непонимающе.
— Ну да, а у Пашковой метр шестьдесят пять.
— Я ждала вас…
— Вот и пришел.
Ванилла бросилась ко мне. Будь она мужчиной, я хватился бы за пистолет. Ее губы почти коснулись моей щеки, но так и надо, потому что она шептала:
— Он… жив?
— Замерз.
Ванилла опустилась на стул. Я постоял, боясь, что она свалится но пол.
— Ванилла Оттовна, одевайтесь.
Я прошел в комнату к телефону и достал из кармана записную книжку — второстепенными номерами старался память не загружать. Директор фирмы «Максимум» отозвался сразу.
— Марат Аркадьевич, здравствуйте. Капитан Леденцов.
— A-а, чем обязан?
— Хочу сообщить, что Ванилла родила мальчика.
— Это вряд ли мой ребенок, — сбился он с бодрого тона.
— Я о другом. Помните, вы говорили, что народу слишком много, припарковаться негде?
— Говорил…
— Так вот, мальчик погиб.
— К чему… мне эта информация?
— Погиб, значит, не вырастет.
— Не понимаю…
— Марат Аркадьевич, не вырастет, не купит машину и не будет парковаться. Останется лишнее место для парковки, директор!
Микки СПИЛЛЕЙН
СЛАДКАЯ МЕСТЬ
Высокий, широкоплечий мужчина протянул шляпу и пальто гардеробщику, прошел через холл в большой зал клуба. Постоял в дверях, огляделся, увидел все, что следовало увидеть: шахматистов у окна, четверых мужчин за карточным столом, одинокого мужчину в дальнем углу, со стаканом в руке.
Пересек зал, на ходу кивнул картежникам, направляясь в дальний угол. Мужчина встретил его улыбкой.
— Добрый день, инспектор. Присаживайтесь. Выпьете что-нибудь?
— Привет, Дунк. То же, что пьете вы.
Мужчина небрежно махнул рукой. Официант кивнул и отбыл. Инспектор со вздохом опустился на стул. Крупный, дородный мужчина. А посмотрев на Честера Дункана, в душе скривился, завидуя его манерам, умению подать себя, но не испытывая ни малейшего желания поменяться с ним местами.
«Вот сидит человек, — самодовольно думал он, — у которого должно быть все. Однако нет ничего. Да, конечно, и деньги, и положение при нем, но нет самого главного — семьи». Имея пятерых детей самого разного возраста, инспектор полагал, что цель жизни достигнута.
Официант принес заказанный напиток. Инспектор взял стакан, пригубил, одобрительно кивнул.
— Я пришел, чтобы поблагодарить вас, сэр… — Инспектор поставил стакан на стол. — За совет. Вы знаете, я впервые сыграл на бирже.
— Рад, что помог. — Дункан катал стакан между ладоней. Внезапно его брови взлетели вверх, словно он вспомнил что-то забавное. — Вы, разумеется, слышали эти ужасные слухи?
Кровь бросилась инспектору в лицо.
— В общем-то, да, сэр. И некоторые из них действительно ужасны. — Он вновь отпил из стакана, достал сигарету. — Знаете, если бы Уолтер Гаррисон не покончил с собой, сейчас его деятельность подверглась бы самому тщательному расследованию.
Дункан улыбнулся.
— Да перестаньте, инспектор. Рынок задергался только после его смерти, уж вам-то это известно.
— Все так. Но, по слухам, вы приложили к этому руку. — Он помолчал, всматриваясь в лицо Дункана. — Скажите мне, приложили?
— С какой стати мне оговаривать себя?
— Дело закрыто. Гаррисон выпрыгнул из окна своего номера в отеле. Дверь была заперта изнутри. Никто не мог вытолкнуть его. Нет, мы абсолютно уверены, что это самоубийство, и любой, кто знал Гаррисона, согласится с тем, что он оказал миру большую услугу, покончив с собой. Однако ходят разговоры, что вы подвели его к этому решению.
— Скажите, инспектор, вы действительно думаете, что мне хватило бы смелости и ума, чтобы противостоять Гаррисону или довести его до самоубийства?
Инспектор нахмурился, потом кивнул.
— Откровенно говоря, да. Его смерть принесла вам немалую прибыль.