Как я и говорил, я читал эту служебную записку, когда увидел ее в окне соседнего дома. Солнце золотило ее светлые волосы, обрамлявшие лицо ослепительной красоты. Вошла служанка с подносом, девушка села, исчезнув из виду: нас разделил забор, и вот тут меня осенило. Я даже отругал себя за то, что не подумал об этом раньше.
На следующий день я встретился с Уолтером за ленчем. Он как ребенок радовался своей последней авантюре.
— Слушай, ты ведь никогда не был в моем доме на Айленде, не так ли? — спросил я его.
Он рассмеялся, и вроде бы я заметил в его взгляде некое подобие вины.
— По правде говоря, я бы заехал к тебе, если бы ты не строил этот дом для Адрианы. В конце концов…
— Не говори ерунды, Уолтер. Что сделано, то сделано. Послушай, как насчет того, чтобы провести у меня несколько дней, пока все не придет в норму. Тебе надо немного отдохнуть после всех этих треволнений.
— Отлично, Дункан, отлично! В любое время, только скажи.
— Хорошо, я заеду за тобой завтра.
По пути мы несколько раз останавливались, чтобы пропустить по стаканчику, вспоминая школьные дни. Поначалу эти воспоминания веселили меня, потом вдруг стали навевать тоску. По приезде я представил знаменитого Уолтера Гаррисона своим друзьям, которых заранее пригласил в дом, а сам отправился спать, сославшись на жуткую головную боль.
Завтракали мы на веранде. Уолтер ел с аппетитом, полной грудью вдыхая морской воздух. Ровно в десять солнечные лучи сверкнули на стеклах соседнего дома: служанка широко их распахнула, открывая путь легкому ветерку.
Девушка сидела на привычном месте. Я помахал ей рукой. Она — мне. Уолтер повернул голову, и у него перехватило дыхание. Действительно, она завораживала. Золотые волосы ниспадали на плечи. Белоснежный топик подчеркивал красоту груди, ярким пятном выделяясь на фоне загорелых плеч.
Наконец к Уолтеру вернулся дар речи.
— Господи, она очаровательна! Кто она, Дунк?
Я отпил кофе.
— Соседка.
— Как ты думаешь… я смогу с ней встретиться?
— Возможно. Она молода, немного застенчива, и, наверное, будет лучше, если она несколько раз увидит нас вместе, а уж потом я вас познакомлю.
— Как скажешь. — Он даже осип. — Но я должен познакомиться с ней. — Он повернулся ко мне, широко улыбнулся. — Так я погощу у тебя несколько дней?
Мы рассмеялись, закурили, разговор перешел на другое, но я заметил, какие голодные взгляды бросал он по другую сторону изгороди.
Ее распорядок дня не составлял для меня тайны, поэтому я знал, что до завтрашнего утра мы ее не увидим, а вот Уолтер все надеялся увидеть красавицу еще раз.
— Кто она? — спросил он.
— Эвелин Ваун. У нее очень богатая семья.
— Она живет одна?
— Со слугами, врачом и медсестрой. Неважно себя чувствует.
— Черт, а мне показалось, что более здоровой женщины на свете нет.
— Согласен с тобой.
Вечером мы смотрели по телевизору бокс. Уолтера позвали к телефону, шестой раз за день. И вновь он сказал, что пока возвращаться в Нью-Йорк не собирается. По голосу чувствовалось, что он предвкушает встречу с прекрасной незнакомкой, и я отвернулся, чтобы он не заметил моей усмешки.
Эвелин мы увидели и на следующий день, и днем позже. Уолтер, следуя моему примеру, тоже махал ей рукой, а когда она ответила тем же, засиял как медный таз. Он донимал меня вопросами, на которые получал уклончивые ответы. Почему-то он решил, что его богатство является препятствием для его визита в соседний дом. А когда я сказал, что для Эвелин ни деньги, ни социальный статус не имеют никакого значения, пристально всмотрелся в меня. Надо отметить, что с годами он стал прекрасным физиономистом, и, конечно, понял, что я говорю чистую правду.
Вот так, день за днем, я наблюдал, как Уолтер Гаррисон все сильнее влюбляется в девушку, с которой даже не познакомился. Влюблялся он в красоту ее тела, в ее божественное лицо. Не отрывал от нее взгляда, когда она шла от воды к дому или от дома — к воде, ему так хотелось быть рядом. Иногда она поворачивалась и, заметив нас, махала рукой.
По вечерам он стоял у окна, не слыша моих слов, не отрывая глаз от соседнего дома, в надежде хоть разок увидеть ее, и я часто слышал, как он произносит ее имя, бережно и нежно, словно боится, что оно скатится с языка и разобьется.
Но долго так продолжаться не могло. Я это знал, он — тоже. Как-то раз она только что вернулась с пляжа, и вода блестела на ее коже. Служанка сказала ей что-то, она рассмеялась и покачала головой. Волосы золотой волной прокатились по ее плечам.