— Это очень сухо, — сунулся Швед к Георгию с комментариями. — Поэтому и жарко не покажется. Самый класс!
Вот самолет, словно брошенный по поверхности воды плоский камешек, запрыгал по бетонным плитам взлетно-посадочной полосы. Все мельче, мельче прыжки… Замолотили шасси по стыкам. Приземлились?.. А ведь точно приземлились! И живые, и за границей!
— До прохождения таможенного и пограничного контроля от группы не отходить! Экипаж авиалайнера желает всем приятного отдыха! — прозвучало последнее объявление.
Пассажиры, словно надеясь увидеть какое-то чудо, прильнули к иллюминаторам. Курица — не птица, Болгария — не заграница! Забыли? Оно и верно, столь же много нового они бы могли открыть для себя в аэропорту степного города Волгограда: и слева, и справа самолеты российских авиалиний, пыль, солнце и очень-очень русские скуластые лица грузчиков, подкативших к борту на желтой нелепой электротележке для выгрузки багажа.
Пассажирский же трап пришлось ждать еще минут двадцать. Все правильно: сначала багаж, а людишки как-нибудь, по случаю! Вот это вообще по-нашему, вот это действительно по-русски! Долой западный антропоцентризм! Человек не венец мироздания, а вселенская вошь! А потому — не фиг с ним церемониться!
Когда у пассажиров появилась возможность сделать первые шаги по земле — от трапа до аэродромного автобуса, — то подозрение, что штурман перепутал маршрут, усилилось: «Да разве это пропыленное здание ангарного типа может быть аэровокзалом международного курорта? И почему все указатели на русском языке?»
Могло! Потому что еще при прежнем режиме строили. А указатели при ближайшем рассмотрении оказались все же на болгарском — кириллица с толку сбила, а также до боли знакомый примитивно-казенный дизайн оформления.
Зато поджидавший их пограничник был скорее болгарином. Во-первых, форма на нем была незнакомая; во-вторых, он оказался писаным красавцем-брюнетом, причем таким, что омосковившийся Киркоров ему и в подметки не годился. От привычных, эСэНГэшных базарных брюнетов парень в камуфляже отличался тем, что по характеру и внешности был явным вегетарианцем, вялым и добродушным. Да, так вот и получалось: скуластые светловолосые, «волгоградистые» грузчики и «бессарабистый» пограничник. Они как раз и представляли два основных этнических типа болгар. Однако пусть Сенкевич или Крылов с ними разбираются, а детективы приехали сюда делом заниматься — мальчонку, понимаешь, спасать.
Прищепкин принял все меры предосторожности. Вдруг следят! Болтуть и Федотко как бы отделились. Бисквит держался от них метрах в пяти.
— Такси, такси! — как и на всех эСэНГэшных вокзалах к ним начали приставать наиболее продвинутые из таксистской братии.
— Знаем мы ваши такси, — пробормотал Георгий, имея в виду некоторые детали операции «Ухват».
Поехали в очень похожем на ЛАЗ автобусе, таком же перекошенном, «пониженной комфортности» и удушливом — из моторного отделения в салон периодически прорывался газ.
Прищепкин жадно впитывал новые впечатления. Пробегающий за окном пейзаж очень напоминал ему Приазовье: выжженная степь, виноградники, бедные и безликие села. Неужели это признак славянской, православной культуры: чем больше человек работает, тем хуже живет…
Знаменитый курорт Солнечный Берег. Прищепкин разочарованно вздохнул: панельные отели-хрущобы среди редких сосен-пиний и частых невзрачных частных лавочек.
— Отель «Янтра» — следующая, — любезно объяснил Шведу пожилой болгарин в какой-то дурацкой кондовой рубашке в горошек и вернулся к разговору с соседкой.
Интересная деталь, когда болгары разговаривали между собой — не было понятно ни одного слова; тем не менее, по-русски все они говорили легко и свободно. Нация сплошных филологов, переводчиков-синхронистов?.. Как же.
Между тем все объяснялось просто. Болгарский язык по письму даже ближе к русскому, чем украинский и белорусский, но зато существенно отличается по интонациям, произношению и принципу постановки ударений. Но ведь этот барьер преодолевается очень легко: немного практики и, пожалуйста, вы лингвист. К этому выводу Прищепкин пришел уже в гостинице, пообщавшись еще с администратором и горничной.
Для Болтутя и Федотко был забронирован скромный люкс под № 214. И № 213, и № 215 оказались занятыми, № 216 занял Бисквит. Для Шведа и Прищепкина номер нашелся только в конце коридора: без ванны и телевизора, «недолюкс» какой-то, слава Богу, хоть с телефоном и балконом. Но это так, к слову. Пикантность ситуации заключалась в том, что Федотко мог остаться без контроля. Если днем еще можно было, не вызывая ничьих подозрений, проторчать, прослоняться в коридоре до вечера, то как быть ночью?.. Нужно было срочно что-то придумать.