Болгарские служители закона проявили максимум терпения и профессионализма, поэтому через час портреты стали вырисовываться.
Впрочем, сходство с оригиналами мог объективно оценить лишь Федотко, так как и Швед, и Бисквит видели бандитов только мельком. (Прищепкин-то сей факт вынужден был замалчивать).
Больше свидетелей найти не удалось, других отпечатков, кроме пальцев Федотко, Болтутя и горничной, в номере обнаружено не было.
Зато после сканирования полученных фотороботов, компьютер отобрал в архиве эмвэдэшной сети несколько десятков фотографий преступников, чья внешность была схожа с составленными портретами. В отличие от телевидения, компьютер все же гениальное изобретение человечества! Результат оказался просто потрясающим: сначала Федотко, а затем и Бисквит с Болтутем идентифицировали Рашкова и Гроздана!
Рашков оказался Светозаром Подгоровым, 1963 года рождения, уроженцем города Червен-Бряг, дважды судимым: в 1985 — за угон машины, в 1991 — за рэкет. В настоящее время он официально проживал в городе Карнобате, безработный. Но дома бывал только наездами, так как второй год числился среди постояльцев отеля «Балатон» на Солнечном Берегу. Являлся членом «бригады» Ракипа, которая собирала дань с местных торговцев и владельцев ресторанов на участке между отелями «Балта» и «Арда». Женат, двое детей.
— Ага, все как где-нибудь на южном берегу Крыма: «бригады», «участки». Милиция всех рэкетиров в лицо знает, но не трогает — начальство не дает, — воскликнул Швед.
— А начальство такое «гуманное», потому что на российские автомобили у него аллергия, ездить может только на «мерсах», — добавил Прищепкин.
— У нашего генерала Тошнева тоже на «Волги» аллергия, — понимающе улыбнулся Марко, — пересел на японский джип. Только насчет Подгорова можете быть спокойными — приказ о его аресте будет подписан без промедления.
— Неужели? — недоверчиво хмыкнул Швед.
— Точно! А если тот ударился в бега — Тошнев поднимет на ноги не только всю болгарскую милицию, но и пограничников, госбезопасность. Подгоров со своим дружком нарушили табу: посягнули на покой и даже жизнь иностранного туриста. Это все равно, если бы они убили нашего сотрудника. Ведь большую часть валютных поступлений в страну дает туризм.
— А вино? — спросил Швед, которого умилили здешние цены на спиртное.
— Свое вино мы теперь вынуждены выпивать сами, — рассмеялся Ковалев. — Послушали совета — а попробовали бы отмахнуться! — вашего великого трезвенника Михаила Сергеевича и вырубили большую часть виноградников. Потом, конечно, кинулись восстанавливать. Но ведь виноградная лоза не крапива, понадобились годы. А за это время нашу винную нишу на мировом рынке заняли итальянцы, испанцы, хорваты. Даже непьющие турки в этом направлении расшевелились… Но мы отвлеклись, давайте-ка посмотрим^ что за гусь этот Гроздан… Ага, зовут его, оказывается, Иордан, по фамилии он Савов, 1959 года рождения, уроженец Пловдива, в 1990 году был осужден за организацию «дома свиданий». В настоящее время проживает в Нессебаре. Член «бригады» Ракипа… Все сходится, Подгорное его «товарищ по работе», сосед, — комментировал Марко, — от «Балатона» до Нессебара минут пятнадцать езды на трамвайчике. Видели наш курортный трамвайчик?.. На досуге обязательно прокатитесь, получите удовольствие. А сейчас — отдыхайте. Дежурная машина отвезет вас в «Янтру». Да, чуть не забыл, Федотко можете здесь оставить. Ну что его за собой таскать? У меня как раз хорошая камера освободилась.
«Выездная коллегия» Прищепкина продрыхла в своих номерах до самого вечера, пока разряды эротока не разбудили. Прищепкин хотел ехать в больницу, к Лене Болтуть, но шефа чуть ли не силком повели на пляж купаться. Благо тот был пуст, и девы, которые съехались сюда для демонстрации вторичных половых признаков, семейных трусов Георгия Ивановича зрить не могли.
Остаток вечера провели в кафе «Ред Пепер» за плотным ужином с вином и пивом.
Как спортсмен-гастроном, местную, точнее выражаясь, курортную кухню Бисквит решительно забраковал. По его мнению, если не учитывать «шопский салат» и еще пару блюд, в ней были выхолощены национальные вкусовые особенности. С таким же успехом, отредактировав названия, ее можно объявить сербской или, например, румынской. С виду любое блюдо — произведение искусства, однако на вкус — пресная жвачка. Словом, она была никакой, обобщенно европейской. Болгары перед лицом мира явно робели, боялись проявить себя. И на всякий случай обезличивались. Вот венгры в этом плане молодцы, рассуждал Бисквит, размахивая вилкой. Они как бы говорят иностранцам: «Мадьяром можешь ты не быть, но «кешкемеш» сожрать обязан». И попсу московскую в Венгрии можно услышать разве что на Балатоне, на русских тусовках. Зато уж своим «Чардашем» они любого в гроб вгонят. И на чем только не лабают! На консервных банках, аквариумах разной величины, гвоздях! В общем, Игорь Крутой министру культуры Венгерской Республики не указ, ногой дверь в его кабинет не открывает.