Я запросил диспансер: на психиатрическом учете Татьяне Пашкова не состояла. И улетел в Новосибирск проверять алиби подозреваемого в убийстве жены. Статистику я не смотрел, но иногда мне кажется, что чаще всего убивают не бандитов и не предпринимателей, а жен. И знаю почему: слишком они терпимы к пьяницам.
Оперативник без сейфа, что пиджак без карманов. Что карман без денег. Я отсутствовал две недели. Хотя сейф закрыт и опечатан, распахиваешь его так, словно ждешь увидеть что-то новенькое и необычное.
Увидел я материал Пашковой. Теперь знал, чем он меня тревожит — недоделанностью. Чего-то, вытекающего из текста бумаг, я не проверил. Видимо свежий сибирский воздух мою голову проветрил…
Адрес. Пашкова жила в доме номер пять по улице Свободной. В их двор опускалась «летающая тарелка», о чем участковый сообщал в рапорте, который мне показывал майор.
В канцелярии рапорт нашелся. Улица Свободная, дом пять, двор… вмятины на почве, тридцать микрорентген… Четверо жильцов видели…
Я изловчился со временем и вечером побывал в этих квартирах. Расклад такой. Одна бабушка что-то видела, а что, не знает; вторая бабушка вообще ничего не видела, участковому ничего не говорила и, слава Богу, жизнь прожила и под судом и следствием не состояла; мужчина видел, но это был свет суперфар «нового русского»; студент же объяснил, что во дворе мальчишки взорвали какое-то пиротехническое устройство…
Свет суперфар, а в квартиру проник инопланетянин? Взорвали пиротехническое устройство, а Пашкову изнасиловали?
Я вызвал ее по телефону.
Поздняя осень: ночью минус, утром ноль, днем плюс. Отопительный сезон еще не открыли, и раздевалка в РУВД не работала. Это я к тому, что мне хотелось видеть ее фигуру, но Пашкова пришла в просторном голубом плаще с множеством пряжечек и кнопочек какого-то синего металла.
— Красивый плащик, — начал я разговор.
— Голубой, цвета одиночества.
Я искал следы беременности. Говорят, на лице случаются пятна… Их не было, а живот скрывал цвет одиночества.
Она спросила:
— Зачем вызвали?
Нелогичный вопрос для человека, подавшего жалобу в милицию; логичный вопрос для человека, которому в милиции не поверили.
— Как протекает беременность? — выдавил я, по-моему, идиотский вопрос.
— Скоро четыре месяца.
— Чувствуете себя нормально?
— По-моему, они меня посещают.
— Кто? — неуверенно спросил я, потому что просил участкового посетить ее.
— Инопланетяне.
— Теперь-то зачем?
— Подпитывают во сне.
— И опять прилетает «тарелка»?
— Нет, аппарат, который изгибается под углом и не имеет тени.
Пашкова изменилась. Уверенность в голосе и в движениях. Глаза, которые слабо просматривались под ресницами-махаонами, как бы слегка выползли на свет божий — карие глаза, в тон густо-кофейных волос. Губы… Какой кренделек? Алые стрелы, нацеленные двумя краешками рта в две разные стороны.
Татьяна раскрыла сумочку и протянула мне вырезку из газеты. Статья «НЛО во дворе». Я сразу узнал стиль репортера Колечкиной. Насмешники, где вы — ау! Неопознанный летающий объект приземлился на улице Свободной…» Я хотел прочесть всю статью, но Пашкова дала другую вырезку из другой газеты: «Критики паранормальных явлений посрамлены…» И дальше про сексуального инопланетянина.
Я буркнул:
— Еще есть?
— Дома, статья в журнале. Я работу бросила.
— Почему?
— Некогда, сплошные выступления.
— Где же? — По поводу чего я догадался.
— В жилконторах, в школах, в научных учреждениях…
— Каких?
— Завтра делаю доклад в Обществе космических парапсихологов.
— А есть такое?
— Оно входит в Академию кармы.
Ее глаза сияли карим блеском. Мои глаза, видимо, потускнели. Так на них давило недоумение. Заниматься проверкой этого материала и дальше?.. А если она забеременела от какого-нибудь Владика или Алика? Я стану посмешищем. Не заниматься дальше проверкой этого материала?.. Прослыву отсталым, старомодным и прочим коммунякой.
— Таня, и кто же у тебя родится?
— Это знают только Они.
— Кто «они!?
— С большой буквы. Они.
Мне тоже хотелось знать, поэтому я зашел с другой стороны:
— А не боишься?
— Чего?
— Вдруг родится какой-нибудь перепончатолапый зеленого цвета или металлоидный с масленкой в темечке?
— Шутите? — улыбнулась она.