— Подавитесь, — проворчал Швед, уплетая холодное мясо.
— В юности я ненавидел Болгарию, — признался Марко, покосившись на отца, который уснул в кресле, — за наш рабский дух, бесхребетность, ту самую «казенность бытия», но в зрелости понял, что она просто несчастливая, страна-неудачница. Особенно ясно я это почувствовал, когда был в командировке в Польше. Земли ее бедны, экономика хлипкая. Но как же при этом жизнерадостно «паньство». Поляки сильные, красивые духом люди. Этим они выгодно отличаются от моих унылых, угрюмых соотечественников. А ведь Болгария по сравнению с Польшей просто рай. В Родопских горах чего только нет, лучший в мире чернозем, восемь месяцев лето… Ай, да что там говорить!
— И я точно также отношусь к Беларуси, к России, — признался в ответ Бисквит.
— Вот и договорились, — рассмеялся Швед, — давайте за нас, больных, выпьм! За любовь, короче!
— Правильная мысль! — поддержали остальные.
И выпили они в тот вечер крепко. Хорошо, душевно так пили. Бедный «подшитик» Прищепкин! Допились до такого сердечного состояния, что надо было петь. Стали перебирать песни, и выяснилось, что все знают полностью только две: «Арлекино» Пугачевой и «Стоит над горою Алеша». «Алешу» всех болгарских школьников при Советах заставляли наизусть учить. А советские ее сами пели — в пионерских лагерях.
Выбрали «Арлекино». Хотя для их вялых, пьяных губ было трудно найти песню менее подходящую. «Хахакал» Швед, эта партия получалась у него особенно гнусно.
Тем не менее, они проревели «Арлекино» на всю деревню раз десять. А под утро пошли купаться на бывший колхозный пруд. Надо ж было хоть немного протрезветь.
Как проходили таможенный и паспортный контроль, как садились в самолет, ни Швед, ни Бисквит совершенно не помнили. Зато Прищепкин сделал вывод, что таким образом из Болгарии можно хоть черта вывезти. Лишь бы фотография на поддельном паспорте была с рогами: документы не проверяли, а пролистывали. Ну конечно, ведь в Хургаду в основном летели новоиспеченные братья болгар — немцы и скандинавы. Чтобы родненьких не слишком трясло, чтобы их ушки не глушил рев русских турбин, болгары выделили на этот маршрут новенький «Боинг». Для Бисквита со Шведом это обстоятельство оказалось весьма кстати: их головы больше всего на свете нуждались именно в покое и тишине.
А вот отравленные утробы — в пиве. Над головой Прищепкина булькало две упаковки баночного «Астора» — умница Марко! И как только у Бисквита либо Шведа случались проблески сознания, Георгий Иванович тут же обрывал бормот вложением в их потные дрожащие ладони прохладных животворящих жестяных баночек.
Он поставил перед собой благородную задачу: доставить друзей в Египет живыми. Бисквит был сильно обижен на судей чемпионата по плову и, следовательно, завязал лишний кармический узел, который ему нужно развязывать. У Шведа на этом свете оставались ребенок от первого брака и двое от второго. А также любовница, которая хотя вроде ему и надоела, но несомненно продолжала нуждаться в его знаках внимания.
Георгий Иванович не очень верил во всю эту матату с реинкарнациями и кармами. Но когда еще жил в Киселев-граде, все городское УВД на ней посвихивалось — волна такая прошла. Генерал Карнач, помнится, очень любил хвастаться своими предыдущими воплощениями, якобы в последнем был не кем иным, как Иваном Грозным: бойся, мол, трепещи, песья рать. Однако Жорин дружок Рустам Воблабеков, оказавшийся сильным медиумом, на спиритическом сеансе вызвал… гм, дух Михаила Лермонтова. И тот сообщил ему, что Карнач был всего лишь личным золотарем Ивана Грозного. По пьяному делу провалился в яму с нечистотами и захлебнулся. Что же касается Жоры, то все предыдущие жизни тот был… сторожевым псом.
Пес так пес, Георгий Иванович даже обрадовался: он тогда был еще довольно молодым, максималистом стало быть, и собак любил больше людей… Трудно, очень трудно далось ему вселенское сознание. Ну, это самое, в котором любого козла, будто себя любить нужно. Переборол свое «я»: за решетку стал отправлять козлов с большой-пребольшой любовью. Нет, кроме шуток. После того как случилось ему (с перепоя, когда еще поддавал) виденье адовых мук, то особо выдающимся уродам «слоника» (это когда на морду надевают противогаз и пережимают трубку) делать он перестал. Если это не проявление вселенской любви, тогда, извиняюсь, что?