Как и обещал Марко, к их отлету вся информация о предполагаемых преступниках была собрана. Позавчера рейсом на Хургаду вылетели только два араба — Мухаммед бен Ауд и Мулей бен Юсуф. У них были места 35 «а» и 35 «с». 35 «в» оказалось забронированным на гражданина Испании Тоньито Асусена; 34 «с» числилось за Робертом Асу-сена. Испанцы, вне всякого сомнения, были такими же испанцами, как Швед скандинавом. Арабы посадили между собой Болтутя, Артему купили билет на место перед собой.
Болгарию арабы посещали якобы в качестве представителей Египетской торгово-промышленной палаты. Останавливались в варненском отеле «Мехнат».
Подчиненные Марко сделать успели очень много, с помощью служащих отеля даже составили фотороботы. Однако ни оставленные в номере отпечатки пальцев арабов, ни их физиономии в архивах не фигурировали.
Получившиеся портреты показались Прищепкину не слишком удачными: двое усатых, горбоносых, похожих словно братья мужчин лет тридцати пяти. Ни одной индивидуальной черты. Но ведь это только китайцы все на одно лицо (с ними Прищепкину работать не приходилось), однако арабы-то, как и кавказцы, разные.
Короче, команда Прищепкина вылетела в страну пирамид фактически с пустыми руками. Поэтому решение, которое принял Прищепкин на высоте десяти тысяч метров, пролетая над территорией незалежной Турции, было таково. Из Хургады ехать в Каир, с помощью консульства выходить на египетские спецслужбы и пытаться предпринять что-то совместно. С теми данными, которыми они располагали, без знания страны и языка ничего другого им все равно не оставалось. К тому же права рисковать жизнями Болтутя и Артема у них не было. Пусть египтяне сами разбираются с делом, в котором замешаны контрабандисты оружия и, возможно, некая организация исламских экстремистов; пусть также несут ответственность за жизни похищенных.
— Внимание, мы пересекли воздушную границу Объединенной Арабской Республики! — торжественно объявила стюардесса через микрофон. — Будем лететь над зоной Суэцкого канала.
Пассажиры прильнули к иллюминаторам. Ни одного облачка! Благодаря сухому кристальному воздуху пустыни их взорам открылась величественнейшая панорама, охватывающая сотни квадратных километров: цвета кофе с большим количеством молока пустыня, кусок Порт-Саида, резкая синева Средиземного моря, ровный, словно вычерченный по линейке на песке между двух блеклых огромных озер рукав канала, по которому тянулись вереницы корабликов. Как с борта спутника!
— А пирамиды где? — надтреснутым, бесцветным голосом спросил Швед неизвестно кого.
С тем же основанием, выйдя на перрон Киевского вокзала и оглядевшись по сторонам, он мог недоуменно пожать плечами и пробормотать:
— А почему Жириновского не вижу, разве он не в Москве живет? Лужков на худой конец где, мать вашу?
Канал ушел влево, а лететь над пустыней «без архитектурных излишеств» стало уже неинтересно: кофе с молоком без конца и края. Изредка зеленые пятна — оазисы.
Еще через час они вновь оказались над морем — уже Красным. Заломило в перепонках — «Боинг» начал снижение. Бисквит вскочил и бросился к туалету — мастика!
Аэродром находился на изрядном расстояния от берега, среди диких первозданных песков, чье гостеприимство явно не вызывало доверия. Вскоре колеса «Боинга» коснулись бетонки.
Туристы покорно, как бараны к воротам мясокомбината, потянулись к выходу. У трапа, то ли для охраны от террористов (неужели этих гадов тут действительно так много!?), то ли чтобы напустить на европейцев еще большую жуть, их встречали два солдата с автоматами. Служивые были неграми и почему-то в невообразимой для пустыни черной суконной или даже шерстяной форме. (Если пробыть в ней несколько часов, то наверняка может поехать крыша. Солдаты откроют пальбу просто так!)
С песчаных холмов веяло мартеном, но благодаря исключительной сухости воздуха жара все же была переносимой. Водитель сдвоенного аэродромного автобуса, в клетчатом платке на голове и белой узкой до пят рубахе, степенно со всеми здоровался:
— Гутен таг!
— Салам, — смущенно отвечали туристы.
В комплексе пропыленных зданий ангарного типа размещались и аэровокзал, и таможня, и все технические службы. Туристы под бдительным взором еще одного солдата в такой же черной шерстяной форме прошествовали в аппендикс паспортного и таможенного контроля и разделились на несколько ручейков.
Российский паспорт Георгия Ивановича профессионального интереса у пограничника не возбудил, зато реакцию вызвал очень дружелюбную: