Взгляд майора приобрел подозрительность: уж больно много паранормальных явлений имело место в Алтайском крае. Но я добавил еще одно:
— Продавщица винного ларька объявила, что в прошлой жизни была мумией…
— Ладно, чем сперва займешься?
— Товарищ майор, у меня через пару недель роды.
— Ты же холостяк…
— Татьяна Пашкова рожает.
— От тебя, что ли?
— От инопланетянина. Запамятовали?
В сущности, любовный треугольник. Еще проще: две девицы любят одного, а он их не приемлет. Одну за непрестижность, вторую за желание иметь детей. А при чем тут милиция? Пусть Пашкова заберет заявление, про которое она уже забыла. И я не узнаю, чем кончится космическая беременность?..
Фирма «Максимум» походила на сотни себе подобных. Охранник, подтянутые сотрудники, компьютеры, секретарша… И тишина. Она мне казалась безжизненной после шумно-матюжных милицейских кабинетов. Охранник пропустил меня свободно, но секретарша затеяла выпендреж.
— Вы не записаны!
— Куда?
— На прием к директору.
— А я не на прием — я из милиции.
— Я должна Марата Аркадьевича уведомить и, если он согласится…
— Не надо уведомлять. — Я направился к двери.
— Не пущу!
— Придется на вас надеть наручники.
Пока она осознавала эту перспективу, я вошел. Марат Аркадьевич просматривал журнал и пил кофе. Я сразу сообразил, что тут без обещания наручников тоже не обойдется, поэтому полез за удостоверением. Оно не произвело на него впечатления.
— У меня нет времени.
— Все равно же пьете кофе, — нахально заметил я.
— Через десять минут прибудет торговая делегация из Финляндии.
— Постоит в приемной.
— Вы пришли по вопросам фирмы?
— Нет, по вопросам интима.
Директор умолк. Взгляд его мрачных глаз казался длинным. Видимо, из-за пышных ресниц и кустистых бровей они создавали эффект протяженности. Словами, в которых казалось много буквы «р», он рубанул:
— Интим я с милицией вообще не обсуждаю.
Во мне тоже копилась буква «р». Мы теперь во всем копируем Америку: занятость, деловитость, пятиминутные чашечки кофе, строгие секретарши, приемы — все казалось мне потешным, перенятым со стрит и авеню. Злость одолела мою здравость.
— Марат Аркадьевич, я подозреваю вас в изнасиловании Татьяны Пашковой.
Директор отодвинул чашку и стал звонить. Хочет пригласить секретаршу, чтобы она меня вывела из кабинета? В охрану, чтобы повязали? Дежурному РУВД, чтобы прислал наряд? Звонил секретарше и попросил ее занять делегацию из Финляндии. Показав мне на кресло, директор словами уже без буквы «р», но довольно-таки внушительно сказал:
— С Татьяной Пашковой у меня были отношения недолгие. В интимные отношения я с ней вообще не вступал.
— Почему расстались?
— Видите ли, женщине понравиться не сложно. Купить тур в Швейцарию или на Кипр и там объясниться в любви. Ни одна не устоит…
— А если купить тур в Новгородскую область или на Байкал?
— Я с вами серьезно.
— Извините.
— Женщины в большинстве дуры. Счастье они связывают только с любовью, поэтому все остальное проходит мимо них.
— Вроде бы Татьяна Пашкова миленькая…
— Мне не нужна миленькая, — перебил он.
— А какая же?
Он встал. Высокий, стройный, подвижный. В черном бархатном жилете и в расстегнутой белой рубашке из блестящей материи. Темные волосы подстрижены коротко, но сохранили волнистость. Он ходил по паласу скоро, опережая собственный взгляд.
— Я упорно поднимался по своей лестнице и дошел до директора фирмы. А какая лестница у Татьяны?
— Так вы карьерист?
— Да, но с новыми принципами. Не люблю поговорку «время — деньги», потому что время дороже денег; время я могу превратить в деньги, а деньги во время не обратишь. Я терпеть не могу людей, которые согласны меньше получать, лишь бы меньше работать. Не признаю сотрудников, работающих только по указке. И в своем бизнесе я ценю не прибыль и доллары, а творческую самостоятельность. Теперь скажите, какая мне нужна женщина?
— Деловая.
— А Татьяна квартплату внести не умеет.
Я разглядывал его стол. По-моему, ромб из какого-то синтетического материала, у одного из углов которого стояло кресло директора с наброшенным пиджаком. Видимо, директор больше ходил, чем сидел. На столе, кроме различной аппаратуры связи да чашки с кофе, ничего не было.
— Марат Аркадьевич, Ванилла Оттовна, по-моему, за квартиру платить умела.
Он стал рядом, на секунду, чтобы сбросить удивление по поводу моей информированности. И пошел — элегантный обеспеченный мужчина. От него пахло кофе и одеколоном. Я поймал себя на тайной зависти: мне бы такую конторку, частное детективное бюро — ходил бы в бархатном жилете.