— Костик, это ты? Ты чего мне сейчас звонил? Что-то у тебя голос изменился. Или это не ты звонил, и я тебя напрасно подняла с постели? Пожалуйста, извини, дорогой! Так это все-таки ты?
— Это все-таки я, — промямлил я с угасающим пылом, — но я не Костик, я — Алик. И если вы согласны на такую замену, я готов с вами поболтать, но не раньше чем часов через несколько, а лучше вечерком. А сейчас вы действительно совсем ни к месту, оторвали меня от сна.
— Ах! Пожалуйста, извините меня, извините! Видимо, я ошиблась номером. Еще раз прошу — простите! — И она положила трубку.
Я выпил водички, на всякий случай проглотил вместе с этой водичкой половинку снотворной таблетки и отправился досыпать. По моим подсчетам, для нормального отдыха мне требовалось поспать, по крайней мере, еще часа три-четыре. Таблетка вскоре начала действовать, и я мягко провалился прямо к Морфею, туда, откуда люди возвращаются свежими, отдохнувшими и бодрыми. Конечно, при условии, что там они пробудут те самые еще три-четыре недостающие до нормы часа.
Но внезапно обрушившееся землетрясение, сопровождаемое несмолкаемым скрежещущим звуком и звоном всего, что могло звенеть, заставило меня разлепить непослушные веки и вернуться в этот мир. А в этом мире землетрясения не было, оказывается, это снова звенел телефон. Часы показывали половину седьмого утра. «Боже! Ну кого еще нелегкая закинула на мой провод? Алло! — простонал я в трубку. Вежливый и вполне трезвый голос, рассыпавшись извинениями за столь ранний для воскресного утра звонок, попросил пригласить к телефону Костю.
— Здесь не проживает никакой Костя! — Еще действующая снотворная таблетка держала тембр моего голоса в спокойном русле. — Вы не туда попали.
— Разве? Странно! Пожалуйста, извините за беспокойство.
— Ничего, бывает, — успокоил я своего телефонного визави и себя тоже. Еще можно было поспать на остатках принятой полтаблетки, и теплая постель подсказывала, что этот план реален. Я заснул.
Заснул до следующего землетрясения. А оно началось сразу же после отключения сознания от действительности и сопровождалось тем же самым нестерпимым звоном. Только теперь ко всему прочему добавилось еще и извержение Везувия. К телефону я подошел, не открывая глаз, а если бы я их открыл, то увидел бы маленькую стрелку настенных часов на цифре семь, а большую — вблизи цифры двенадцать. На этот раз старческий задыхающийся голос, не тратя сил на всякие там приветствия и вводные процедуры, начал речь словами:
— Ты что же это, Константин, так ко мне вчера и не заглянул! Нехорошо это. А ведь обещал. Надо уважать…
— Здесь нет никакого Константина, дедуля. Набирайте правильно ваш номер, — перебил я говорившего, собираясь положить трубку на рычаг.
— …Надо уважать старость, — продолжал шелестеть голос на том конце провода, не обращая внимания на мои реплики. — Вот сам будешь таким, тогда… — На этом я прервал разговор и со всей силы бросил трубку на рычаг. К счастью, аппарат — наш, отечественный — такую перегрузку выдержал и не сломался. Хотя, пожалуй, не сломался он скорее к несчастью, поскольку через полчаса уже детский голосок попросил пригласить к телефону дядю Костю.
«Кому еще может понадобиться в воскресенье утром этот Костя? Не звонила ему разве что собака», — с сарказмом негодования подумал я после того, как объяснил мальцу, что дядя Костя здесь больше не живет. И ведь как в воду смотрел. Через некоторое время, перехватив меня на подступах к Морфею, какой-то мужик голосом, действительно очень похожим на бульдога, поинтересовался, не ушел ли еще Костя. Собрав по всем закоулкам нервной системы остатки спокойствия, я объяснил этому бульдогу, что Костя не ушел, а его увезли. Вчера. В морг. И что если он действительно хочет застать Костю, то пусть туда и звонит, прямо в морг. Холодильный шкаф номер четыре, ниша номер пятнадцать. А номер телефона дадут в справочном. Мужик попытался перейти на лай, но я закончил разговор.
Пока моя, нарушенная действием снотворной таблетки, мыслительная способность восстановилась и я догадался отключить телефон, Костю спросили еще четыре девушки и два мужских голоса, один из которых представился милицейским работником. Несмотря на то, что я уже давно остервенел, я успел обзавестись номерами телефонов двух из четырех звонивших девушек. Почему только двух? А потому, что две другие, по их словам, проживали в общежитии и телефонов не имели. Но зато с ними я договорился о встрече: с одной во вторник, а с другой в среду. А вот работник милиции, сотрудник ГИБДД, вел себя куда как нахальнее. В ответ на мое «Вы не туда попали» нагло стал утверждать, что мол, все так говорят до тех пор, пока их силой не приведут в участок, и что, мол, за наезд на пешехода и бегство с места происшествия придется отвечать по всей строгости закона. Мне стало обидно за неизвестного мне Костика, и я автоматически попытался было встать на защиту прав человека, но вовремя спохватился и, положив трубку, прекратил бессмысленные прения.