— Могла потерять сознание от этого рассечения?
— Вряд ли.
— Выходит, что ее утопили и зачем-то привезли в сквер?
— А это уже ваши проблемы. — Судмедэксперт воспользовался общепринятым выражением.
Рябинин молчал, надеясь еще на какую-то информацию. Молчал и эксперт, ожидая вопросов. Они были.
— Евгений Рувимович, насчет секса…
— Именно! Перед смертью имел место половой акт.
— В воде?
— Не острите.
Судебные медики к юмору не склонны — работа не та. Да Рябинин и не шутил, допуская секс в воде. Впрочем, мог бы и пошутить, потому что ни созерцание трупов, ни подлость преступников чувства юмора в нем не искоренили. Прокурор советовал оставить его для жены, а Лида — поберечь шутки для работы.
— Евгений Рувимович, значит, труп с реки?
— Выходит.
— Берега в граните, в центре города… Утопили, выловили и привезли в сквер?
— Ну, это ваши проблемы.
— Если проблемы его, то не было ли все проще: утопили в ванне и выбросили в сквер?
Телефонный звонок показался камнем, пущенным в окно. Трубку надо снять спокойно и ответить лениво. Голос в трубке был сонным:
— Художник, что морду воротишь?
— В каком смысле?
— Не заходить.
— У нас нет общих дел.
— Есть, художник, — заверил Дельфин.
— Какие же?
— Приходи, узнаешь.
— Нет, спасибо.
— Тогда тебя принесут.
— Пугала бабушка внучка пением сверчка, — отважно резанул Викентий и трубку положил.
Происшествие на пруду грозило такой опасностью, что Дельфин со своими ребятами теперь выглядел мелкой шпаной. Но после суточного размышления художник сделал несколько успокоительных выводов. Во-первых, девицу он не насиловал и бояться нечего. Во-вторых, любовь на свежем воздухе временно прекратить. И в-третьих, в главных, наткнулся на изумительную мысль Гонкуров, которую выписал: «Люди, слишком щедро расходующие себя в страсти и в нервном напряжении, никогда не создадут ничего стоящего и потратят свою жизнь только на то, чтобы жить».
Он не станет щедро себя расходовать. Надо уметь наслаждаться, себя не расходуя. К сожалению, человек устроен так, что, просто живя и ничего не расходуя, себя расходуешь. Не расходовать, значит, накоплять. И он с утра пошел в бассейн…
Смешно купаться летом в искусственном водоеме, но естественные реки и озера, говорят, кишели микроорганизмами. Похоже, что в зеленоватой хлорированной воде бассейна ни один микроб долго не выдержит. Впрочем, как и человеку долго не покупаться. Плавать мешало обилие людей. Какой-то широкоживотный дядя демонстрировал смесь собачьего стиля с баттерфляем, вышибая прямо-таки корабельные волны, мешавшие плыть кролем.
Художник решил нырнуть последний раз. Дождавшись куска свободной воды, он прыгнул с бортика в мысленно намеченную точку. Вошел собранно и жестко, как железо…
Толчок в живот чего-то кругло-твердого подбросил. Он вынырнул торопливым взмахом. И рядом с ним туг же показалась девичья голова. Хлопая глазами, смахивая струи воды, бегущие с резиновой шапочки, девушка сердито не то булькнула, не то всхлипнула!
— Чуть не утопили!
— Простите, мадам, но когда я прыгал, акваторий был пуст.
— Я хотела перенырнуть бассейн поперек…
— Мадам, готов вину искупить.
— Мне бы хоть вылезти…
Он помог и вылез сам. На суше, то есть на резиновой дорожке, художник оторопел от ее фигуры: тело не для одежды, а для ваяния из гипса, высекания из мрамора и литья из бронзы.
— Мадам, вы случаем не топ-модель?
— Я в бизнес-центре торгую бизнес-сувенирами.
— Что за сувениры?
— Пугачева из гипса, макеты НЛО, китовые позвонки, водка «Дрель»…
— А куда сейчас направляетесь?
— Под душ.
— А потом?
— Наверное, домой.
— Я вас жду на улице.
— Зачем? — Она улыбнулась.
— Мадам, я же обещал искупить свою вину.
Она пожала плечами и скрылась в женской раздевалке.
Искупить вину? Нет, не пропустить красоту.
Творчество начинается не с планов, не с замыслов, не с выбора натуры, а с удивления. Так ошарашит, что рука сама потянется к холсту, и это была — нет, не лик святой — женщина. Потому что женщина существо уникальное: ею не только можно любоваться, но и обладать.
Его новая знакомая вышла. О дьявол: свою божественную фигуру она затолкнула в комбинезон. Правда, модненький из плотной стальной ткани, на груди распахнутый, с одним большим карманом, со множеством металлических мелких заклепок, не несущий никакой полезной нагрузки. Вместо пояса шелковая веревка с двумя сцепленными бронзовыми кольцами. Головка девушки — светлая челка, голубые глаза — тоже была отягчена металлом, большим кольцом в одном ухе.