— Богданова, спиртное пили?
— Нет.
— Имел он при себе какие-нибудь бутылки, сосуды, коробки?.. Съесть, нюхать чего-нибудь давал?
— Нет.
— Все-таки сами-то чем объясняете свое состояние? — Следователь переложил поиск причины на потерпевшую.
— Гипноз? — предложила она вариант.
Рябинин покачал головой задумчиво, не возразив и не улыбнувшись. Гипноз не гипноз… Говорят, любой человек покрыт, вернее, окутан, загадочной аурой, которая, надо полагать, излучает какую-то информацию. И каждый улавливает ее по-своему. Провидцы эту информацию считывают и предсказывают судьбу, слабые натуры делаются зависимыми. А женщины вот отдаются на лестничных площадках.
Рябинин молчал, ожидая подхода какой-то своей мысли. Он знал, что она идет. Ага, почему танцовщица обратилась в прокуратуру? Потому что ее изнасиловали. Это причина, а не повод. Не заметно, чтобы девица сильно переживала… Майор Леденцов утверждает, что женщину теперь получить проще, чем купить бутылку пива. Но гражданка Богданова подала официальную жалобу.
— Марина, знаете, что вас ждут некоторые нервные… э-э… неудобства?
— Не понимаю…
— Например, я должен направить вас на гинекологическую экспертизу.
— Зачем?
— Удостовериться, что половой акт имел место.
— Мне не поверили?
— В моей практике был случай, когда изнасилованная оказалась девственницей.
— Что ж, схожу.
— А когда поймаем этого Артура, то предстоят очные ставки, опознание, суд… Информация о вас расползется.
Потерпевшая вспыхнула: покраснела и непроизвольно чуть было не наподдала стол следователя. Рябинин привык к неожиданным эксцессам в самых спокойных местах допроса — значит, попал. Куда же он попал сейчас? А попав, попытался раздуть эту вспышку:
— Вы хотите этого Артура посадить?
— Да плевала я на этого Артура! Мама прямо взбесилась и позвонила в милицию.
— Как мама узнала?
— Я вошла, шатаюсь, взгляд безумный, извините, трусики в руке…
Рябинин задумался: возбуждать ли уголовное дело? С одной стороны, половой акт был совершен вопреки воле женщины; с другой стороны, физическая сила не применялась и следов насилия нет; ну, а с третьей, потерпевшая заявила в милицию по требованию матери. Перспектива уголовного дела по изнасилованию почти на сто процентов зависит как раз от позиции этой самой потерпевшей. Рябинин напечатал на бланке прокуратуры направление к врачу, чтобы по горячим следам зафиксировать половой контакт. Гинекологическую экспертизу назначит позже, когда все-таки решится вопрос о возбуждении уголовного дела.
— Богданова, сходите к врачу, а потом я вас вызову…
Оставшись один, Рябинин позвонил майору Леденцову. Рассказав про изнасилование, попросил:
— Боря, отыщи-ка этого Артура…
— Шлите официальное поручение.
— Что с тобой? — удивился Рябинин, потому что старший оперуполномоченный поручения своего друга-следователя выполнял без формальностей.
— Сергей Георгиевич, прокуратура что — презентацией занята?
— Какой презентацией?
— Сейчас модно.
— К чему трепанулся?
— Хочу объяснить вам, советнику юстиции, что такое изнасилование. Три женщины пригласили парня в гости, накормили виагрой и четыре дня насиловали. Труп бросили в подвал. А вы с девицей, упавшей в эротический обморок…
Рябинин молчал — он всегда от правды немел, майор же этой правды добавил:
— Он вряд ли «Артур» и вряд ли насильник. Бабник он серийный.
— Боря, в прокуратуре работать очень тяжело.
— Это почему же?
— Прокуратуру ни народ не любит, ни милиция.
— Сергей Георгиевич, вот в милиции работать одно удовольствие: ее прокуратура любит, а народ прямо-таки обожает.
В красную комнату художник приглашал заказчиков редких, знатоков живописи. Точнее, знатоков изящного. А этого посадил у пристенного стола-верстака, на котором стояло семь самоваров и самоварчиков, как семь цветастых матрешек. Заказчик, длинный вертлявый парень с полуобритой головой, сообщил тяжелым голосом:
— Говорят, ты клевый художник.
— Да, художник я клевый.
Из кармана брюк заказчик достал фотографию и протянул.
— Фазенду хозяин построил. Желает запечатлеть на полотне.
— Чем же фотография не устраивает?
— В картине больше кайфу: висит на стене, большая, рама в золоте…
Художник разглядывал фотографию. Двухэтажный дом, один из тех, которыми запестрели пригороды. Безвкусный, как и все то, где много денег и мало культуры. Кирпичная коробка с угловой башенкой, приделанной ни к селу, ни к городу.