«Взгляд» прожигал осуждающе. Викентий повернулся к стене, к приколотым листкам с цитатами. Гонкуры: «Гений — это талант умершего человека». Надо ли спешить в гении?
Звонил телефон. Голос, от которого он надеялся избавиться, сообщил с утробной радостью:
— Художник, птичка чирикнула.
— Что?
— Банкирша раскошелилась, как тебе и обещала.
— И где деньги?
— Все путем: на моем счету в банке «Северный Дом».
— Что дальше?
— Будем строиться, малюй побольше картин.
— Дельфин, теперь претензий ко мне нет?
— Все, художник, ты рассчитался.
— Ну и привет.
На совместную работу с Дельфином Викентий не уповал. Они несовместимы. Искусство и бандитизм… Кредит оформлен на Дельфина: ему и возвращать, и проценты платить.
Но художник спешил. В неизвестность. Похоже, что его ноги эту неизвестность знали — вынесли к торговым ларькам…
Среди груды ящиков и лотков, корзин и фляг, темно-хмурых продавцов и однолико-серой толпы цыганка казалась подсолнухом, выросшим на свалке. Викентий подошел с непривычной робостью.
— Здравствуй, фазанчик, — улыбнулась она.
— Меня зовут Викентий.
— Да я знаю.
— А тебя?
— Кличь Машей.
Ярко-желтая кофта, темно-желтая юбка и светло-желтые янтарные бусы. Волосы свободно распущены по плечам и спине, имеют какой-то интимный блеск.
— А где мотоцикл? — спросил художник.
— В подвал затараканила.
— А тут… гадаешь?
— Неужели ты своей судьбой интересуешься?
— Любому интересно.
— Нет, Викентий, счастливые не гадают.
— Сама же мне наговорила про тюрьму…
— Лошадь спотыкается, а гадалка ошибается.
Он не знал, что небольшая скуластость может быть такой привлекательной. И не знал, что чернота глаз может не отпугивать, как его «Взгляд», а призывно блестеть. Не оттого ли, что игра взгляда как бы соединяется с игрой малиновых губ?
— Маша, а как ты угадываешь судьбу?
— О человеке все говорит и на язык просится.
— Глаза, выражение лица?..
— Вот прилипли к глазам. А одежда, прическа, манеры?.. Все! Например, часы. Если золотые, то богат; если простенькие, то лодырь; если вообще без часов, то спьяну потерял; если одет круто, а часов нет, то оставил у любовницы; если часто на них смотрит, то…
— Спешит, — подсказал художник.
— То часы краденые.
От этого незатейливого разговора Викентий чувствовал приятную легкость, будто с каждым ее словом уменьшалось притяжение земли. Да цыганка и сама легкая: казалось, возьми ее за руки — и взовьешься над ларьками.
— Викентий, ты ведь один живешь?
— Да.
— Почему не женишься?
— Я художник.
— Ну и что?
— Творец, который сам горит, сжигает того, кто рядом.
— Забубенно говоришь…
— Гений работает на историю, и ему плевать на жен, детей и родственников. При каждом великом был один человек, два, три, которые тихо клали свои жизни в пламя творца. Поэтому я одинок.
— Викентий, а если полюбишь женщину?
— Что такое любовь? Природа требует секса. И уж если им заниматься, то лучше с женщиной симпатичной.
У него чуть было не вырвалось: «как ты». Но о сексе он не думал: единственное, что ему хотелось, — это прикоснуться губами к ее смуглой скуле. Видимо, он все-таки потянулся, потому что Маша погрозила ему маленькой веточкой жасмина. Викентий удивился:
— Почему не роза: вся восточная поэзия пропитана ее ароматом?
— А я люблю жасмин.
— Маша, приходи ко мне в мастерскую: я тебя нарисую.
— Зачем?
— Портрет в подарок.
— А его можно будет продать?
— Не лучше ли повесить над кроватью?
Она задумалась, смешно поигрывая полными малиновыми губами. Викентий не стал ждать: вырвал листок из записной книжки и черкнул адрес.
— Маша, я всегда дома.
— Нет, я лучше принесу букет жасмина, ты его нарисуешь и мне подаришь.
— Хорошо, но торопись — жасмин скоро отцветет.
Рябинин полагал, что случайность — это всего лишь первый шаг закономерности. В сущности, вопрос количества. Случайность возникает там, где чего-то мало; закономерность проявляется там, где чего-то много. То же самое и в криминале. Конфликт между двумя выпивающими — случайность, драка между десятью пьющими — закономерность.
Следователь предчувствовал драматическую развязку. Он не знал, какой она будет, и главное, пока не мог предотвратить — мало информации. Ранними допросами да арестами лишь спугнешь. Каков главный денежный источник Лжицына? Чем он держит художника? Почему банкирша дала ему деньги? Как он поступит с пятью миллионами?.. За всем этим, скорее всего, крылась хитроумная афера.