Журналистка лежала на ступеньках, положив голову на лестничную площадку. Лица он не видел, и видеть не хотел, да и оно прикрылось растрепанной челкой. Было впечатление, что журналистка зацепилась ногой, упала и ткнулась носом в бетонный пол. Крови почти не было, лишь мелкие потеки: видимо, запеклась под телом. Одинокая туфля стояла на нижней ступеньке, словно хотела догнать хозяйку.
Криминалист ослепил лестницу белыми вспышками, сфотографировав место происшествия и позу трупа.
— Поищи следы, — вяло предложил следователь.
Так, для проформы. На перилах, на дверях, на стенах сотни отпечатков пальцев. Рябинину никак было не справиться со своим настроением. Криминальный вестник… Антонина бегала по прокуратурам и милициям, писала статьи, боролась с наркоманией, спорила, доказывала… И вот лежит на грязных ступеньках, уже ничем не интересуясь.
Говорят, что за рубежом на место происшествия выезжает психолог. Рябинин считал, что психолог на месте происшествия есть — это следователь. Но сейчас бы психолог не помешал — для него, для следователя.
Превозмогая себя, Рябинин разложил бланк протокола и описал позу трупа. Привели понятых. Майор Леденцов и судмедэксперт начали осматривать одежду и тело. Рябинин писал с их слов, изредка бросая косые отстраненные взгляды.
— Два пулевых канала в груди с одним выходом на спину, — сказал судмедэксперт.
— Обошлись без контрольного выстрела в голову, — добавил Леденцов.
Рябинин, наверно, прочел не одну сотню импортных и наших детективов. Жестоких, кровавых, бессмысленных по своему содержанию. И все-таки в реальной жизни преступления страшнее. Труп журналистки на ступеньках, одинокая туфля, темные очки на площадке, кровь на них, ее деловая сумка…
Эту сумку Леденцов уже начал изучать.
— Сергей Георгиевич, документы и деньги на месте.
— Значит, не ограбление.
Рябинин смотрел на Антонину, а Леденцов с экспертом деликатно его не подзывали. Но сознание следователя уже работало профессионально — он искал убийцу. У нее должен быть враг. В статьях о наркомании журналистка конкретных лиц не задевала. По новой теме — о сексе — она еще не расписалась. Враг, не связанный с профессиональной деятельностью? Любовник, сосед, бывший муж?.. Вряд ли.
Криминалист не нашел ни оружия, ни гильз. Судмедэксперт подробно продиктовал описание двух входных и одного выходного пулевого отверстия, после чего одна пуля отыскалась далеко внизу на лестнице. Вторая была в теле. Участковый организовал поквартирный обход дома.
Рябинин вспомнил еще одного врага Антонины, может быть, главного — себя. Она же выкрала уголовное дело…
Там, где покойник, всегда тихо. Оперативники переговаривались вполголоса, понятые стояли молча. В этой тишине жирный шлепок прозвучал как выстрел…
Из сумки журналистки, поднятой Леденцовым, упала и припечаталась к бетонному полу толстая папка. Рябинин подошел и поднял, потому что желтый картон обложки был ему знаком, как родственник. «Дело по факту смерти в пруду Монастырского парка…»
— Боря, киллер-то ты.
— Разве? — не очень удивился Леденцов.
— Ты же пообещал принести мне ее труп…
— Сергей Георгиевич, а ты кто же?
— А я заказчик.
Они отшутились. На месте происшествия дел больше не было. Протокол осмотра всеми подписан, труповозка вызвана. Из сумки журналистки взяли ключи и мельком осмотрели ее квартиру. Судмедэксперт уехал, пообещав сегодня же начать вскрытие. Леденцов отрядил оперативника с найденной пулей в лабораторию.
— А мы, Сергей Георгиевич? — спросил майор.
— Боря: красть дело по Монастырскому парку журналистке было ни к чему, поскольку я обещал ей все рассказать.
— Зачем же украла?
— Для того, кому оно нужно.
— Художнику?
— А они, кстати, знакомы?
— Антонина бывала в его мастерской.
— Боря, пора: вези художника в прокуратуру.
Он сидел статно: торс прям, плечи разведены, голова вскинута. Черный взгляд нацелен в очки следователя: стекла от него не потемнеют? Черты лица настолько филигранны, что оно казалось каким-то сборным.
Рябинин заполнил лицевую сторону протокола и добродушно спросил:
— Буду звать вас Викентием, не возражаете?
— За что меня взяли?
— Куда взяли?
— Сюда, в органы…
— Пригласили.