— Что происходит? — спросил он.
— Я зашел забрать стаканы и увидел его на полу! — воскликнул Дженкинс.
— Дайте-ка я его осмотрю, — сказал Джон и, оттеснив мрачного как туча Чарльза, протиснулся мимо него в комнату.
— Я тоже хочу! — вскричал Эдвард, но Чарльз удержал его.
— Нет, Эдди, не входи туда, — сказал он, прикрывая дверь спальни.
— Это зрелище не для тебя.
Минуту спустя из комнаты вышел Джон.
— Боюсь, он мертв, — тоном заправского эскулапа сообщил мой муж. — Здесь есть телефон? Надо поставить в известность власти.
— В гостиной, — ответил Чарльз. — Дженкинс, проводите доктора к телефону.
Вконец ошеломленный слуга шагнул к лестнице, но остановился, услышав крик Эдварда:
— Как он умер?
Джон обернулся и угрюмо ответил:
— Похоже, его отравили.
Часы в прихожей пробили одиннадцать.
— Как отца, — пробормотал Эдвард. — Я покидаю этот дом!
Чарльз схватил младшего брата за плечи и пылко зашептал:
— Слушай, Эдди, ты не можешь уехать. Нам необходимо твое присутствие на сегодняшнем сеансе.
— Боже мой, неужели вы собираетесь проводить его даже после смерти брата? — возмутилась я.
— Поверьте мне, миссис Уотсон, — ответил Чарльз, — если я говорю, что мы должны собраться вместе, значит, мы и впрямь должны. Ради нашего отца.
— Ну что ж, ладно, — согласился Эдвард, хотя и крайне неохотно.
— Констебль уже выехал, — объявил вернувшийся Джон. — Полагаю, мы мало что можем сделать. Остается лишь ждать.
— Джон, я устала. Пойду, пожалуй, прикорну до начала сеанса, — сказала я. Как только за нами закрылась дверь спальни, я добавила: Знаешь, дорогой, будь я бездарным драматургом, отцеубийцей оказался бы Чарльз. Он бы уничтожил завещание, составил поддельное, назвав наследником себя, и нанял бы медиума, чтобы тот вызвал «дух» Руперта Мэндевилла, который и указал бы, где лежит подделка. Но прежде убил бы Филлипа, который раскрыл обман.
— Но, поскольку ты не бездарный драматург… — начал Джон.
— Я боюсь, что истина еще страшнее, но понятия не имею, в чем дело, а соображать толком не могу, потому что слишком устала. Ну и вечерок! — воскликнула я, ложась в постель. Перед глазами у меня закружились лица троих братьев. Одно я знала твердо: на сегодняшнем сеансе выяснится что-то очень важное.
Я смежила веки и задремала, но вскоре Джон разбудил меня. Без пяти двенадцать мы спустились в затемненную столовую. Во главе стола восседала мадам Оуида; пламя черной свечи озаряло призрачным светом ее тонкие черты. Вокруг разместились Чарльз, Эдвард, Дженкинс и Гвинет, свободными оставались только три стула. Мы с Джоном заняли два из них, а третий, по-видимому, предназначался для Филлипа.
— Спасибо, что пришли, — едко проговорила мадам Оуида, бросив взгляд на Эдварда, который неловко ерзал на своем насесте. — Сегодня мы предпримем новую попытку снестись с духом Руперта Мэндевилла. Прошу всех соединить руки.
Джон сжал мою левую ладонь. Правая очутилась в холодной и скользкой клешне кухарки.
— Мы алчем астрального присутствия Руперта Мэндевилла, — нараспев начала Оуида. — Вернись к нам, Руперт Мэн-девилл, ибо твой земной промысел еще не завершен.
Повторив это заклинание несколько раз, медиум добавила:
— Вернись к нам и укажи того, кто злодейски уложил тебя во гроб!
Все испуганно ахнули. Мгновение спустя мадам Оуида принялась тихо подвывать низким мужским голосом, отчего мои руки покрылись гусиной кожей.
— Он приближается, — объявил Чарльз. — Я чувствую.
В этот миг черная свеча потухла, и комната погрузилась в почти кромешную тьму. Гвинет стиснула мою руку. До сих пор я держалась довольно сносно, но мгновение спустя, когда дверцы кабины медиума распахнулись, громко вскрикнула и не стыжусь признаться в этом. В кабинке стоял озаренный призрачным зеленоватым сиянием Филлип Мэндевилл!
Сначала я подумала, что это фокус, что Чарльз улизнул, воспользовавшись темнотой, и теперь выдает себя за Филлипа, но потом увидела за столом младшего из двойняшек. Он тоже был освещен жутковатыми зелеными лучами.
— Говори, Руперт Мэндевилл! — жалобно потребовала мадам Оуида.
— Я не Руперт Мэндевилл, я Филлип Мэндевилл, — тягуче произнесло привидение.
Мадам Оуида оглянулась на кабинку и закричала:
— Господи, Чарльз! Мы и впрямь вернули его оттуда!
С этими словами она вскочила со стула и бросилась вон из комнаты. Эдвард тоже хотел встать, но Чарльз удержал его. Повернувшись к видению, он спросил:
— Зачем ты возвратился, брат?