Нашли Удалова.
Оказывается, состав преступления был налицо, и Минц предал лучшего друга!
Экранчик показал, что Удалов сидит на толчке и, достав из-за сливного бачка конверт, пересчитывает заначку отложенную на новый спиннинг.
— Именно так! — сказала Немезида-Ксения и удалилась. На ходу она с отвращением повторяла: — Отнять у семьи, ограбить внучонка’ Нет такому пощады.
— Ничего, — сказала Лика, — отбрешется твой Корнелий. — А вот мне куда важнее узнать: мой петушок в самом деле на стрелку ездил на той неделе или с Маргошкой забавлялся?
— Все, — произнес тогда Минц. — Сеанс окончен, дети идут по кроваткам. Я не намерен потакать вздорным женским слабостям.
Лика ушла оскорбленная.
Со второго этажа доносились крики и звуки падения мебели — Удаловы выясняли отношения.
Изобретение профессора Минца уже начало давать горькие и даже бесполезные плоды.
Перед сном Минц еще побаловался немного в одиночестве. Ему обязательно захотелось узнать, кто поджег в прошлом году на выборах мэра детскую библиотеку, за что демократа Дудкина сняли с выборной гонки. Ведь у него дома нашли спички и книжку «Приключения Травки», которую сочли пропагандой наркомании.
Видимость была ночная, неясная, поджигали на экране библиотеку совсем иные люди во главе с известным детским поэтом-песенником Мишкой Сорокиным и председательницей фонда «Счастливое детство» Марфой Сорокиной. За их спинами с канистрой в руках маячил нынешний мэр Гусляра…
— Нет, — не поверил своим глазам Минц. — Даже наша система может давать сбой.
Пока он смеялся, оскорбленная Лика сидела в ночном клубе «Пуля Дантеса», пила кампари в компании Мишки Сорокина и ругала Минца последними словами. Мишка, как вы, может, знаете, и был петушком Лики, но нередко изменял ей, выполняя общественный долг.
Потом Минц пошел спать, думая, что завтра собственными глазами увидит последнего неандертальца, а Лика перешла в казино «Последний рейс старого фрегата», стала там пить мартини в обществе Соли Шустера и спрашивать его:
— Нет, ты скажи, интересно будет еврейскому народу увидеть, что делал ваш Моисей на Синайских горах и как он ходил вброд через Суэцкий канал? Вот обхохочешься!
Минц видел себя во сне, выдирающим гадюку из слабой руки Клеопатры, очень похожей на его первую любовь Верочку Н., а Лика тем временем встречала рассвет на веранде ночной закусочной «Вокзал на троих», где исповедалась бывшему члену бюро Горкома, а ныне хозяину магазина «Только для взрослых» Варамееву Г. Ф., уверяя, что завтра уже можно будет поприсутствовать на заседании Политбюро КПСС, принимавшем решение о вводе в Афганистан ограниченного контингента.
Так прошла ночь у главных героев этой смешной истории.
Минц проснулся рано.
И подумал — что же я такой счастливый?
Потом вспомнил: я принес человечеству историческую правду! Человечество утыкает памятниками мне все населенные пункты. С чего начнем день? — спросил сам себя профессор Минц.
И тут услышал над головой, на втором этаже, глухой тяжелый удар. Старенький деревянный дом барачного типа содрогнулся.
Что бы это могло быть? — подумал Минц.
А это упал на пол Корнелий Удалов, который пытался повеситься, не в силах выдержать скандалов с женой. Но веревка была слаба для такого плотного тела и оборвалась.
А Минц догадался: это Ксения во сне с кровати бухнулась. И засмеялся своей догадке.
Он помылся, почистил зубы и все думал о том, какую радость он несет людям.
Потом вспомнил: надо за молоком сходить.
Минц открыл дверь и вышел, но в дверях развязался шнурок, и Минц присел на корточки, чтобы его завязать.
Это Минца и спасло.
Потому что очередь из автомата, направленная ему в сердце, просвистела как раз над головой.
Это вела прицельный огонь охрана благотворительного фонда «Счастливое детство».
Рядом с ухом в косяк двери вонзились пистолетные пули, направленные рукой владельца ночного клуба «Пуля Дантеса» Мишки Сорокина, который когда-то украл ноты всех своих песен у композитора Шаинского.
Бутылка соляной кислоты разбилась чуть в стороне. Прицел Соли Шустера был неверен.
И тут взорвалась граната, брошенная лично мэром города, известным борцом с терроризмом, имя которого вам и без меня известно.
Так что делегации от бывшей Компартии, пришедшей водрузить красное знамя над руинами рейхстага, пришлось пролежать некоторое время в пыли рядом с Минцем, потому что их всех накрыло взрывной волной.
Разумеется, от изобретения Льва Христофоровича остались лишь рожки. Даже ножек не нашли.