Фрэнк Райли
Wunderkälte
1962
Теперь они могли видеть сквозь холодное свечение. У дальней стены помещения стоял прозрачный футляр размером и формой напоминающий гроб. Внутри него находился мужчина лет шестидесяти, замерзший так внезапно, что его губы все еще были полу-вопросительно изогнуты.
Фреда крепче сжала руку мужа, цепляясь за эти последние мгновения тепла.
Директор тихо объяснил:
— Этот человек проработал в институте почти тридцать лет… Он был доставлен сюда в 75-м году с одной из немногих форм рака, не поддававшихся лечению в те времена. Вместо того, чтобы позволить ему умереть, мы просто заморозили его тело, как злокачественные клетки, так и здоровые…
Фреда заметила изгиб губ мужчины и прошептала Джонатану:
— Он тоже был немного напуган!
Снова направляясь по коридору к их собственному «Проекту Икс», Джонатан Кемпер спросил директора:
— Как долго этого человека будут держать замороженным?
На бесстрастном, как у ледяной скульптуры, лице директора появилась улыбка.
— Мы выяснили, как его лечить, и вскоре его переведут из хранилища в отделение внутренней терапии… Через несколько дней он будет выписан, и сможет дожить остаток своих дней…
Фреда остановилась у высокого окна, отстраняясь от мужа и позволяя яркому утреннему солнцу согреть ее тело сквозь тонкий халат. Солнце заставило ее затрепетать, и директор мягко сказал:
— Не нервничайте. Раньше холод был символом смерти… Теперь это врата в жизнь.
За окном, раскинувшись вдоль всей долины, огромный комплекс института Эттингхаузена сверкал в ярком солнечном свете высокогорной пустыни.
Ряд за рядом, взмывающие в небо сотней этажей и еще на столько же уходящие под землю, яркие башни из стекла и стали больше походили на сюрреалистические небоскребы, чем на хранилища гробов для живых.
Джонатан Кемпер задумчиво затянулся последними угольками тлеющими в чашке его трубки, понимая, что времени вновь набивать ее уже нет, и желая насладиться последней затяжкой. Он спросил:
— Сколько… э-э-э… у вас здесь сейчас тел?
Директор отметил его колебания еще одной мимолетной улыбкой.
— Это всё ещё люди, доктор Кемпер… Вы и ваша жена тоже останетесь людьми! В настоящее время у нас около 30 000 человек — во всех программах…
Джонатан обнял сильное тело своей жены. Чтобы разрядить напряженность в их молчании, директор указал на старую, написанную маслом, картину, висевшую в нескольких футах дальше по коридору:
— Это Альберт фон Эттингхаузен — немецкий физик 19-го века, положивший начало всему этому…
Джонатан с пониманием отнёсся к его доброте и постарался проявить интерес.
— Мы этого не знали… В психических исследованиях не так много возможностей изучить физику…
Директор вновь усмехнулся, и они продолжили путь по длинному, наполненному музыкой коридору.
— Честно говоря, я не думаю, что сам герр фон Эттингхаузен знал, за что это ему воздадут должное! Он назвал это Wunderkälte — Чудо-холод, но никто не видел в эффекте Эттингхаузена ничего особенного… даже после того, как первые ученые, изучавшие полупроводники, обратили на него внимание.
Чтобы удержать их внимание, директор быстро продолжил:
— Один из первопроходцев однажды назвал полупроводник джинном, ожидающим, когда мастера найдут применение его талантам… Но из всех применений, найденных ими, нет большего чуда, чем абсолютный контроль над холодом…
Фреда снова невольно вздрогнула. Джонатан погладил большим пальцем ее по пояснице и спросил:
— Значит, эта история с Эттингхаузеном на самом деле не имеет особого отношения к тому, что вы собираетесь с нами сделать?
Директор поджал свои чётко очерченные губы в знак отрицания.
— Как раз наоборот, доктор Кемпер!.. Эффект Эттингхаузена — это гальваномагнитный… Ну, скажем так: герр фон Эттингхаузен обнаружил, что когда вы помещаете проводник перпендикулярно плоскости магнитного поля и пропускаете через него ток, вы создаете разницу температур под прямым углом к обоим…
— Что означает, что вы только что загнали в тупик двух парапсихологов! — ухмыльнулся Джонатан.
— Все остальные тоже были в тупике, пока кто-то, наконец, не выяснил, что эффект Эттингхаузена может быть примерно в миллион раз сильнее в полупроводнике, чем в куске меди!
— Это по-прежнему мало что значило — за исключением улучшения и удешевления холодильников — пока потенциал эффекта не был снова значительно увеличен — на этот раз с помощью органических полупроводников, как внутри, так и снаружи тела…