«Спасибо, Фалько!»
Я посмотрел на него с раздражением, услышав его благодарность. «Какая ещё обуза? Подарок Императора армии весит немало. Поможешь мне перевезти железную руку».
«О нет!» — воскликнул парикмахер. «Я не могу этого сделать, Фалько. Мне придётся нести с собой весь свой бритвенный набор!»
Я сказал ему, что ему ещё многому предстоит научиться. Хотя, согласившись тащить на себе этого Ксанфа, я, должно быть, и сам страдал от мозгового инсульта.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ:
КАК ТУДА ДОБИТЬСЯ
ГАЛЛИЯ И ВЕРХНЯЯ ГЕРМАНИЯ
Октябрь 71 г. н.э.
«Тёплый! Но скоро нам придётся повозиться»:
– Тацит, Истории
XI
Мы составили прекрасную картину во время путешествия: парикмахер, его сундук со смягчающими средствами, рука в корзине и я.
Добраться туда можно было двумя способами: через Альпы через Аугусту Преторию или морем в южную Галлию. В октябре лучше было избегать обоих вариантов.
С сентября по март любой здравомыслящий человек оставит Рим в безопасности.
Я ненавижу морские путешествия даже больше, чем альпинизм, но я выбрал путь через Галлию. Это маршрут, которым чаще всего пользуется армия – кто-то, должно быть, когда-то решил, что он наименее опасен с точки зрения логистики. К тому же, я уже однажды проделал этот путь с Еленой (правда, в противоположном направлении), и я убедил себя, что если она отправится в Германию, а не в Испанию, ей, возможно, захочется вновь посетить места, с которыми связаны тёплые воспоминания:
Видимо, нет. Всю дорогу я высматривал высокую темноволосую женщину, оскорбляющую таможенников, но её не было видно. Я старался не думать о том, что её заживо погребёт лавина, или о том, что на неё нападут враждебные племена, скрывающиеся на высокогорных перевалах над Гельветикой.
Мы высадились на Форуме Юлиев, где было сравнительно приятно. Ситуация ухудшилась, когда мы добрались до Массилии, где нам пришлось переночевать. Вот вам и хорошо спланированное путешествие. Массилия, на мой взгляд, — это гнилая мазь на самом чувствительном зубе Империи.
«Боги, Фалько! Жестковато», — пожаловался Ксанф, пока мы пробирались сквозь поток испанских торговцев маслом, еврейских предпринимателей и виноторговцев со всех стран, которые боролись за место в одной из самых благопристойных гостиниц.
Массилия была греческой колонией шестьсот лет, Ксанф. Она до сих пор считает себя лучшим местом к западу от Афин, но шестьсот лет цивилизации производят удручающее впечатление. У них есть оливы и виноградники, великолепная гавань, окружённая морем с трёх сторон, и увлекательное наследие – но вы не можете сдвинуться с места, потому что торговцы пытаются заинтересовать вас хламом металлических горшков и статуэтками пухлых божеств с забавными круглыми глазами.
«Ты уже был здесь раньше!»
«Меня обманули! Если хочешь ужин, тебе придётся развлекаться самостоятельно. Нам предстоит долгий путь, и я не собираюсь растрачивать силы, гния от миски креветок из Массилии. Не заговаривай ни с местными, ни с туристами, если уж на то пошло».
Парикмахер с несчастным видом побрел перекусить.
Я устроился с очень слабой масляной лампой, чтобы изучить карты. Одним из преимуществ этой поездки было то, что дворец снабдил меня первоклассным набором военных
Маршруты всех основных дорог – полное наследие семидесяти лет римской деятельности в Центральной Европе. Это были не просто списки расстояний между городами и крепостями, а достойные, подробные путеводители с заметками и схемами. И всё же, в некоторых местах мне приходилось полагаться на свою сообразительность. К востоку от реки Рен были огромные, тревожные пустые пространства: Germania Libera: бесконечные пространства, где «свобода» означала не только свободу от римского торгового влияния, но и полное отсутствие римского закона и порядка. Именно там таилась жрица Веледа и где, возможно, скрывался Цивилис.
Граница была достаточно неопределённой. Европа была полна беспокойных племён, постоянно пытавшихся мигрировать в другие регионы, порой в больших количествах.
Со времён Юлия Цезаря Рим пытался расселить дружественные группы, создавая буферные зоны. Наши Верхние и Нижние германские провинции образовали военный коридор вдоль реки Рен между умиротворёнными землями Галлии и великой неизвестностью. Такова была политика, по крайней мере, до гражданской войны.