– Значит, вы, как простой гражданин, никогда не ошибаетесь?
– По крайней мере, за свои ошибки я отвечаю сам. И я не берусь за дело, если не смогу взять за него ответственность.
– Как высокомерно.
– Лучше уж ответственное высокомерие, чем смиренная безответственность.
Митико откровенно раздражает их беседа. Она сама жертва бедствий, принесенных Гэнтаро.
– Сидзука, неужели тебя так раздражает то, как я действую?
– Дело вовсе не в моих предпочтениях.
– А для меня, видишь ли, это как раз дело вкуса. Не то чтобы это касалось тебя лично, но я не люблю, когда кричат о справедливости или праведности. Да и само разделение вещей на «правильные» и «неправильные» сразу вызывает у меня подозрения.
– Слова типичного представителя послевоенного поколения.
– Как бы ты это ни называла, я поступаю так, как считаю нужным. – Он бросает на Сидзуку дерзкий взгляд. – Захочешь мне помешать – твое право… Или, может, хочешь поближе понаблюдать за моими безобразиями?
Гэнтаро – человек, который, к сожалению, всегда держит слово – в худшем смысле. Как только становится известно о действиях Кусио перед смертью, он, прихватив Митико, без промедления отправляется в отделение полиции.
– Гэнтаро сообщил, что сейчас же едет туда, и потребовал, не терпя возражений, чтобы руководитель расследования его ждал! Поскольку расследование веду я, мне придется все объяснять! – отчаянно жалуется Кирияма.
Несмотря на полное отсутствие желания что-либо делать в связи с этим, Сидзука, будучи надзирателем Гэнтаро, не может остаться в стороне, поэтому нехотя едет в полицейский участок, едва вернувшись в гостиницу.
Там, оказывается, Кирияма уже подготовил почву – ее сразу же ведут в следственный кабинет. Сидзука полагает, что в любезностях нет необходимости, – приближаясь к кабинету, она уже слышит голос Гэнтаро. Несмотря на свой возраст, она бодра, но Гэнтаро не просто бодр, а прямо похож на ядерный реактор в человеческом обличье.
– Согласно результатам судебной экспертизы, предположительное время смерти Кусио – с десяти до двенадцати часов вечера двенадцатого февраля…
Войдя в комнату, Сидзука видит Гэнтаро и Митико, сидящих напротив Кириямы. Хотя лицо Кириямы остается бесстрастным, в его голосе сквозит напряжение.
– Хо-хо! Сидзука, ты все-таки пришла!
– Неужели вы и правда не способны прислушаться к советам и предупреждениям?
– Что поделать, раз уж мы как собака с кошкой. Если мой организм чего-то не понимает, он просто это отторгает. Но раз уж ты пришла, присаживайся, мы тут вместе все и обсудим.
Гэнтаро широко улыбается, и Сидзука, не желая выглядеть упрямым ребенком, не отказывается от приглашения. К тому же ее искренне интересует дело. В ней все еще живет тяга к расследованиям, которая была у нее во времена работы судьей.
Прошло шестнадцать лет с момента отставки, но она до сих пор не избавилась от судейских привычек. Сидзука вздыхает. Это ее карма, и она давно уже с этим смирилась.
– Так-так, это результаты судебной экспертизы? О содержимом желудка, верно?
– Да. Часть пасты, которую, предположительно, он съел вечером двенадцатого числа, не переварилась.
– Вы уже выяснили точное время, когда он ее съел?
– Недалеко от его мастерской находится итальянский ресторан, в который, как подтвердили сотрудники, Кусио зашел около шести вечера, – отвечает Кирияма.
Очевидно, что посторонний в дело уже вмешался. Раз Гэнтаро, ворвавшегося в участок, пустили в кабинет, значит, следственная группа капитулировала. Если завести о ней разговор, это наверняка унизит Кирияму, поэтому Сидзуке остается только молчать.
– Значит, Кусио был жив до этого времени. Как же в итоге рассудила следственная группа? Как человек, поужинавший позавчера пастой, оказался замурован в скульптуре, возведенной пять лет назад?
– Это дело все еще расследуется.
– То есть пока что вы не имеете ни малейшего представления, что произошло, – бросив взгляд на хмурого Кирияму, саркастично заключает Гэнтаро.
Он по-прежнему ведет себя бесцеремонно, но Сидзука, имеющая схожее мнение о ходе следствия, предпочитает не вмешиваться.
– Как я понял, его задушили не руками – тогда как?
– На шее остались следы…
– Говорите так, чтобы мне было понятно, – перебивает Гэнтаро.
– Прошу прощения. Мы осмотрели шею и пришли к выводу, что его задушили мягкой тканью вроде галстука.
– После того как Кусио вышел из ресторана, что он делал дальше?
– На данный момент у нас нет ничего, что указывает на его дальнейшие действия. Кусио был холост, и у него не было менеджера, который бы следил за его расписанием.